Позднее раскаяние

Но мама была женщиной, а я мужчина. Я не позволю ему больше манипулировать мной. Ни о каких невестах я больше не желаю слышать, я сам буду решать на ком мне жениться.

Мне не хотелось сейчас оставаться в доме, не хотелось встречаться с дедом, у меня не было настроения продолжать с ним вчерашний разговор. Было ещё очень рано и дед должен был ещё спать в своей спальне. Сегодня была суббота, я был выходной, но я всё равно решил поехать в офис, чтобы с ним не встречаться. Встречусь с Аликом, может его ребята что-то нарыли о моей рыжульке Марианне.

Я тихо спускаюсь вниз, но дед в кресле уже сидит на страже внизу и терпеливо ждёт меня. Я удивился. Складывалось такое впечатление, что он и спать не ложился. Лицо было опухшее, глаза красные, бледный. Он встал и пошёл ко мне навстречу.

- Доброе утро, Максуд! Как спалось? - спросил добродушно, пожимая руку.

- Что он хотел этим сказать? - недоумевал я. Никогда раньше он ничем не интересовался.

- Доброе утро, дед! Практически не спалось.

Он покивал головой и тяжело вздохнул. Дед был подавлен.

- Я вижу тебе тоже не удалось отдохнуть?, - шумно выдыхая, спрашиваю его.

- Я совсем не спал, думал о нашем с тобой разговоре. Прости, внук, если сможешь... за маму прости, - с печалью в голосе начал он.

Я сжал кулаки до боли, предательские слёзы навернулись на глаза и уже были готовы выкатиться из глаз, оставив мокрые дорожки. Боль потери мамы была ещё очень жива.

- Максуд, а я ведь даже не заметил, что ты уже вырос и стал мужчиной. Всё пытаюсь тебя воспитывать, но я тебе обещаю, что больше никогда не буду на тебя давить. Ты мой любимый внук и я очень хочу, чтобы ты был счастлив. Это твоя жизнь, ты распоряжаешься ею и какое бы ты не принял решение я всегда буду на твоей стороне, я всегда поддержу тебя. Не отворачивайся от меня, пожалуйста, Максуд, - Дед чуть ли не со слезами закончил говорить.

Я слушал его и не понимал, неужели я слышу эти слова от моего властного и жестокого деда? От того, кто в последнее время разговаривал со мной только с позиции силы и власти и в его тоне никогда не чувствовалось тепло и доброжелательность? И вдруг от него я слышу такие слова.

- Не удивляйся, дорогой! Это я, твой любящий дед, который хотел тебя защитить от всех и вся. Но я вижу, что ты сам хорошо можешь за себя постоять.