Позднее раскаяние

- Дед! Ты такой заботливый и правильный, радуешься ещё не рождённому ребёнку - браво!

Я захлопал в ладоши, усмехаясь.

- А почему же ты позволил, чтобы мой отец меня не знал? Не дал мне свою фамилию и отчество? - с гневом прошипел ему, прищурив глаза.

- Ты несправедлив, внук! Я заменил тебе отца, Максуд, и дал свою фамилию, - недовольно ответил дед.

- Ты был дедушкой, не папой, дедушкой - понимаешь? А это огромная разница! - резко отвечаю ему.

- Когда в школе дети рассказывали про своих отцов, хвастались куда с ними ходили и чему они их научили, мне нечего было сказать.

Дед недовольно хмыкнул, но промолчал.

- Почему ты лишил меня общения с отцом и постоянно вдалбливал, что он шайтан? Взращивал во мне ненависть к нему с самого детства? Почему по твоей милости я вырос батардом, не зная любви отца? Зачем ты это сделал, скажи? Я имею право знать! - рычал на него, сжимая кулаки.

Я раньше никогда не позволял себе разговаривать с ним в подобном тоне. Но сейчас я уже был не маленьким сопливым мальчиком, которого легко можно обмануть. Не подростком, полностью зависящем от него материально. Я был состоявшимся мужчиной и больше его не боялся, я был с дедом на равных.

Он тяжело вздохнул и миролюбиво произнёс :

- Тогда я посчитал это правильным, но я ошибся, внук!

- Ты мог разозлиться на него, когда мама забеременела, а ты посчитал, что она опозорила семью.

- Но когда ты перебрался сюда, ты же мог разрешить маме выйти за него замуж! Она же тебя об этом просила не один раз. И у меня был бы отец, но ты посчитал, что имеешь право распоряжаться её жизнью. А она взяла и влюбилась в иноверца! Такое бывает! Так нет же, ты не стал слушать её, а настойчиво искал ей женихов нашей веры. Зачем? Скажи, зачем? - шипел я на него, едва сдерживая себя.

- Нет, это было не так, - прошептал дед.

- Не юли, пожалуйста! Я слышал ваши разговоры. Мама до последнего вздоха любила моего отца и сказала мне об этом перед смертью. И если бы ты не был таким упрямым и прислушался к ней, позволил бы ей быть счастливой, то может быть она была бы сейчас жива, - бросил деду гневный упрёк.

Дед смахнул накатившую слезу и хриплым голосом произнёс:

- Ты прав, внук. Я раскаиваюсь в том, что сделал когда-то.