Последний адмирал Заграты

 — Как это пошло: рассуждать о телесных наказаниях вместо того, чтобы пить кофе. Вы не находите?

— Полностью с вами согласен, мессер.

— На вас можно положиться, Базза.

— Благодарю, мессер.

— Не за что.

Левый циферблат хронометра был постоянным и показывал принятое на борту время Герметикона. А правый на цеппелях делали сменным, потому что далеко не в каждом мире сутки длились двадцать четыре часа. Дорофеев аккуратно вынул механизм, положил его в выдвижной ящик, отыскал нужный, на циферблате которого было отмечено двадцать шесть делений, и вставил в хронометр.

— Местное время шесть тридцать утра, — доложил поднявшийся на мостик радист.

— Благодарю. — Капитан подкрутил стрелки. — Что еще?

— Нам выделена пятнадцатая мачта. Зеленый флаг.

— Рулевой?

— Я вижу, синьор капитан.

Дорофеев вернулся к своему креслу и взялся за переговорную трубу:

— Машинное отделение! Малый вперед! Палубной команде обеспечить швартовку!

— И велите кому-нибудь отыскать Теодора, — проворчал Помпилио. — Мне нужен кофе.

Капитан переключился на офицерскую палубу:

— Валентин, немедленно поднимитесь на мостик.

После чего, воспользовавшись тем, что стоял спиной к владельцу «Амуша», улыбнулся.

Пусть Заграта и считалась провинциальной, но сферопорт на двадцать мачт, пять из которых построены за прошлый год, — это серьезно. К тому же заложены еще пять мачт, а значит, мир уверенно развивается, собираясь стать большим и богатым. Мир идет вперед.

Или шел вперед, потому что одиннадцать из восемнадцати стоящих на приколе цеппелей были пассерами, и к некоторым из них тянулись цепочки нагруженных багажом людей.

— Беженцы, — произнес Дорофеев, поднеся к глазам бинокль.

— В этом театре только что был голод, а теперь намечается гражданская война, — неожиданно серьезно отозвался Помпилио. — Ничего удивительного, что зрители торопятся покинуть партер.

Похоже, что достраивать заложенные причалы будут не скоро.

Тем временем рулевой аккуратно подвел «Амуш» к мачте, опустив цеппель на минимально возможную высоту.

— Стоп машина!

Громкий лязг, с которым сработали носовые захваты, на капитанском мостике не услышали, а сам процесс не увидели, поскольку верхушка мачты располагалась выше гондолы.

— Швартовка завершена, — доложили палубные.

Двухсотметровая сигара «Амуша» величественно покачивалась у металлической конструкции, флаг на которой местные сменили на синий.