Последняя из рода. Скованные судьбой.

— О чем вы говорили?

— Он приносил мне соболезнования в связи с кончиной отца, — дерзко сверкнув глазами, соврала Талила.

Мамору скривил губы.

— Идем, мы должны приветствовать моего брата, — сказал он ровно, словно и не заметил ее вызывающего поведения.

Путь к трону, на котором восседал Император, лежал сквозь плотную толпу людей, которые расступались, стоило Талиле приблизиться. Так она думала вначале, но потом поняла, что гости сторонились не ее. Во всяком случае, не ее первой. Они отходили в сторону, не желая стоять на пути Клятвопреступника.

"Традиционные праздничные одежды весили немало, и под их тяжестью Император мог с трудом ходить и шевелиться. Высокая церемониальная шапка мешала ему поворачивать голову. Он приветствовал всех гостей издалека и изредка кивал кому-то, веля подходить ближе.

— С почтением приветствуйте Его Императорское Величество Императора, — каждый раз громко объявлял дворцовый глашатай, когда к трону приближались очередные гости.

Они опускались на колени и касались раскрытыми ладонями татами — самое уважительное приветствие из всех.

Когда дошла их очередь, ее муж опустился на одно колено и упер кулак левой руки в раскрытую ладонь правой, подняв руки над чуть склоненной головой. Талила слышала еще от отца, что Клятвопреступнику была дарована высочайшая милость и привилегия от Императора: не опускаться на колени и не простираться на татами.

Ей такой милости даровано не было.

Но когда Клятвопреступник стал на одно колено, она замерла на месте и не склонилась.

Увидев это, Мамору не стал церемониться. Даже не дождавшись позволения Императора встать, он поднялся с татами и силой заставил Талилу опуститься на колени и склониться. Его хватка на ее плечах была до того жесткой, что ей показалось, синяки под его пальцами расцвели еще до того, как он ее отпустил.

— Мой дорогой брат, тебе стоит еще больше внимания уделять поведению своей жены, — изрек Император, который наблюдал за Талилой с недобрым прищуром. — Очевидно, что запас ее дерзости не иссяк, а ведь от дерзкой жены родятся дурные, никудышные дети.

Выпрямив спину, Талила сложила на бедрах ладони и уставилась на татами. Боковым зрением она видела, что Клятвопреступник по-прежнему стоял на одном колене, но больше не складывал руки в приветственном жесте.

Всем прочим Император дозволял подняться. Их же продолжал держать в унизительных поклонах. Что это? Реакция на нежелание Талилы кланяться? Или его способ сказать брату-бастарду: знай свое место?..