Последняя из рода. Скованные судьбой.

— Что же, — Император выглядел раздосадованным. Он смотрел то на Клятвопреступника, то на Талилу едва ли не разочарованно, словно чего-то ждал.

Она стиснула зубы и вновь уперла взгляд на свои ладони, которые лежали на бедрах. Подушечками пальцев она впилась в розовый шелк кимоно. Она не станет делать глупости. Не станет.

— Ступайте, — совсем неприветливо приказал тот и отвернулся от них, как от надоевшей игрушки.

Когда они растворились в толпе и отошли от Императора на достаточное расстояние, лишь тогда Талила выдохнула.

"— А ты умеешь молчать, жена. Оказывается, — Клятвопреступник усмехнулся надтреснутым голосом и провел тыльной стороной ладони по лбу, смахивая выступившую испарину.

— Думаешь, мне следовало сказать ему, что ты ко мне не притронулся ночью? Что детей не будет? — скопившееся в ней напряжение потребовало выхода, и потому Талила огрызнулась гораздо жестче, чем хотела бы.

Гораздо жестче, чем ей следовало, ведь она пообещала самой себе быть рассудительной.

Он мог ее ударить. Но Клятвопреступник, сузив глаза, посмотрел на нее, словно на презренное насекомое. Его губы дернулись в кривой усмешке, и он сказал.

— Я думал, в тебе есть капля разума. Теперь вижу, что ошибался.

И он разочарованно покачал головой, чем окончательно пригвоздил Талилу к месту. Она нашла в себе силы посмотреть ему в глаза и не склонить первой голову. Ей вдруг сделалось смешно.

Человек, разрушивший ее жизнь, выказал свое разочарование ею же.

Она не успела ничего ответить, потому что их беседу прервали. Сразу с двух сторон к ним подошли послы граничащих с Империей государств, и каждый хотел поделиться своей безмерной радостью, что последняя из рода, владеющего огненной магией, жива и здравствует. А когда поток окруживших их людей схлынул, Талила поняла, что ей умудрились незаметно просунуть в ладонь сразу два клочка бумаги. Она бессознательно стиснула кулак, спрятав ото всех таинственные послания.

Вечер тянулся и тянулся, и Талиле казалось, что он уже никогда не закончится. Стоя посреди просторного зала, окружённая шелестом роскошных тканей и приглушённым гулом голосов, она чувствовала себя словно запертой в золотой клетке.

На нее смотрели. Кто-то исподтишка, кто-то откровенно изучал ее лицо, словно чего-то ждал. Того, что она обратится в злобного демона?..