Последняя из рода. Скованные судьбой.

Талила поняла это невероятно отчетливо в ту самую секунду, смотря на упрямое, суровое лицо Мамору. Она ловила его твердый, непоколебимый взгляд, она видела его жестоко очерченные скулы и подбородок, и нахмуренный лоб, и знала, что любые слова — бессмысленны.

Она его не переубедит.

Ей остается только подчиниться.

Или воспротивиться и сбежать к нему.

Но это будет просто безумием.

— Почему ты это делаешь? — спросила она шепотом, охватив плечи руками. — Я хочу быть с тобой.

Мамору вздрогнул и с трудом сглотнул, потом перевел на нее тяжелый взгляд исподлобья.

— Потому что ты должна жить.

— Кто это решил?..

— Я.

— Но ты забыл спросить меня. Хочу ли я жить... И хочу ли я жить, если ты погибнешь.

Ее слова сорвались с губ, и между ними наступила звонкая, гулкая тишина. Талила слышала, как Мамору судорожно втянул носом воздух и шумно выдохнул, и видела, как вздымалась его грудь под рубашкой, которая открывала полосу голой кожи на груди. Жилка на его шее билась словно после стремительного бега.

"— Ты не должна так говорить, — он поднял на нее взгляд, и она отпрянула, боясь обжечься.

— Почему? — вымолвила едва слышно.

— Потому что есть вещи, которые ты должна сделать. Независимо от того, что будет со мной. Мы не свободны в своём выборе и жизнях, Талила. И потому ты останешься со второй частью войска. И потому ты закончишь то, что мы начнем сейчас, если я погибну.

Все это время он смотрел ей в глаза, и она отвечала тем же, кусая губы.

— Есть все же выбор, который я могу сделать, ни на кого не оглядываясь, — прошептала она себе под нос.

Мамору вскинул брови и вновь нахмурился не понимая.

Талила выпрямилась и, глядя ему в глаза, потянулась к завязкам своей рубашки, и вскоре ткань, зашелестев, стекла с ее тела на футон.

Мамору вздрогнул, когда из-под одежды показались сперва ее ключицы, затем плечи, затем грудь, прикрытая лишь слоем плотных повязок.

— И этот выбор я делаю прямо сейчас, — вновь шепнула Талила и плавно поднялась, чтобы опуститься на футон напротив мужа, и прохладными ладонями скользнула ему под рубашку и удивилась, насколько горячей оказалась его кожа.

— Талила...