Последняя из рода. Скованные судьбой.

Это было бы нечестно — отправить кого-то умирать за его личные земли, за его личное поместье. Он не мог на такое пойти, хотя знал, что найдутся те, кто будет готов с радостью исполнить его приказ, появись такой.

Такахиро подался вперед, словно хотел заговорить, но остановил себя в последний момент. Перед глазами у него пронеслось лицо служанки Юми: сколько они не виделись... Очень, очень давно она отправилась в родовое поместье господина, и с той поры он ничего про нее не знал.

В первые несколько дней в пути их ночные привалы были невероятно тихими.

Так выглядели последствия, которые повлек за собой всеобщий призыв на службу.

"Когда они проезжали поселения и крестьянские деревни, люди прятались по домам, едва завидев войско. Еще ни разу никто не вышел им навстречу, не показался на глаза. Мамору приказал не задерживаться в поселениях и не заговаривать с крестьянами. Не хотел пугать простых людей.

Но к концу недели глаза привыкли к нерадостным, тоскливым пейзажам.

Мрачнел лишь Мамору. То, с чем он прежде не встречался, грызло его изнутри. Собственная вина. И горечь. Самураи пошли за ним на войну. Можно сказать — подняли восстание? Но что даст им победа, если все они полягут в битвах? Если страна будет разорена... Не слишком ли высока цена, которую он намерен заплатить за свою жизнь и жизнь своей жены.

Сражения не обходятся без крови, и, кем бы ты ни был — бастардом или законным наследником, — кровь самураев льется одинаково ало.

Императору с самого начала нужна была она. А он — лишь после того, как стал предателем и отступником в глазах младшего брата.

Еще через несколько дней пути они заметили вдалеке на горизонте дым. Сперва Мамору не придал этому особого значения. В конце концов, выжженные поля попадались им достаточно часто.