Последняя из рода. Скованные судьбой.

И своими глазами они смогли убедиться в правдивости рассказов Такахиро. О том, как сильно переменилась Империя за столь короткое время. Трудно было поверить ему на слово. Но теперь казалось, что кое-где он даже преуменьшил.

И так странно было вновь увидеть пыльную дорогу и пожухлую, примятую траву. Он и сам не заметил, как привык к заснеженной равнине. На губах Мамору появлялась легкая усмешка всякий раз, когда он вспоминал, что посчитал тот самый первый снегопад проклятием богов и дурным знаком.

Теперь многое виделось иначе.

Когда войско отдалилось от заснеженного хребта на значительное расстояние, но так, что тот все еще оставался в поле зрения, то они заметили в горах движение.

"— Они могут ударить нам в спину, — сказал полководец Осака, когда все вокруг зашептались об этом.

— Могут, — Мамору кивнул. — Но едва ли станут.

Оба понимали почему.

Сёдзан гораздо выгоднее было дождаться, пока Мамору и Император перегрызутся друг с другом, пока сточат людей, израсходуют припасы, истратят все силы на свою внутреннюю войну.

Обернувшись, Мамору посмотрел на длинный хвост, в который растянулось его войско. Наверняка первые весточки уже отправились к его брату. Впрочем, Император и так не терял времени. Не после того, как Талила проявила себя.

У него было слишком мало людей, и особой надежды на гарнизон у реки, в который направилась его жена, он все же не питал. Большая его часть давно должна была быть отозвана с месте.

Ему нужна была одна победа. Одна маленькая победа, чтобы главы провинций сами начали отправлять к нему посланников. Чтобы советники Императора и дворяне задумались о своей дальнейшей судьбы. Чтобы колеблющиеся военные примкнули к нему.

Накануне в последнюю ночь в лагере Мамору долго вглядывался в карту Империи. Стоя у полога, он смотрел, как у подножья горного хребта горели костры его армии.