Последняя из рода. Скованные судьбой.

И заставляло чужие взгляды задерживаться на ней, пристальнее вглядываться в слишком нежное для мужчины лицо.

Талила широко шагала, и забрызганный подол длинного плаща развивался позади нее. Если бы могла, она полетела бы птицей...

— Госпожа, — догнав ее, шепнул Такахиро. — Что вы делаете, госпожа?

Она не ответила. Надеялась лишь, что ее безумный план удастся. Иначе... а иначе она не представляла, на что им придется пойти, чтобы вырваться из этой западни.

Пока она думала, что сможет отделаться малой кровью.

— Госпожа! — воскликнул самурай, когда они свернули на улицу, что вела к постоялому двору.

— Молчи! — резко, совсем не похоже на себя приказала ему Талила. — Ступай и разыщи всех из нашего отряда. Скажи, чтобы возвращались сюда.

— Он выдаст нас стражникам, — возразил Такахиро. — Раньше, чем они успеют открыть рот.

— Не выдаст, — она усмехнулась холодной, циничной улыбкой. — Не выдаст, если будет бояться меня сильнее, чем их.

Сперва он не сообразил. Потом его глаза распахнулись, и он недоуменно посмотрел на нее.

— Госпожа...

— Ступай же! — воскликнула она нетерпеливо, зная, что прямого приказа Такахиро не ослушается.

Даже если будет с ним несогласен.

Такахиро смерил ее еще одним ошеломленным, недоверчивым взглядом. Затем коротко поклонился и исчез, а она шумно выдохнула и разжала кулаки. Посмотрела на свои ладони: на них отпечатались полумесяцы ногтей, так сильно она сжимала руки.

Проводив самурая взглядом, Талила заспешила к постоялому двору.

Он только посмотрел на нее и сразу же отшатнулся, словно сумел заглянуть прямо в душу, едва встретившись с ней взглядом. Мужчина неловко попятился назад и раскрыл рот, чтобы закричать.

Талила так и не поняла до конца, что ее выдало.

— Я спалю это место дотла. И тебя вместе с ним, — посулила она совершенно спокойным, а потому до жути пугающим голосом.

Мужчина закрыл рот так резко, что прикусил собственный язык: на губах выступила кровь.