Последняя из рода. Скованные судьбой.

— Я могла бы возглавить отряд, который отправится на разведку, — вновь тихо обронила Талила."

"Она завела себе привычку, которая заставляла Мамору глухо ворчать и скрежетать зубами.

Она перестала с ним спорить. Перестала возражать. Перестала что-либо доказывать. О, нет. Она начала говорить тихо и размеренно. Она отводила взгляд. Она не смотрела на него, когда выдыхала в воздух одну из своих безумных идей. Притворялась, словно рассуждала сама с собой.

А они — его советники, верные самураи и преданные полководцы — это подхватывали!

Вот и сейчас.

— Госпожа предлагает разумные вещи, — сказал один из них, и Осака согласно закивал.

Мамору перевел разгневанный взгляд на Талилу, которая нарочно отводила его в сторону и стояла, скромно потупившись.

Что же.

Он поговорит с ней наедине.

— Мы слишком долго не получали никаких новостей о том, что происходит вне горного перевала, — Осака заговорил, поскольку молчание Мамору все длилось и длилось.

А он смотрел на бессовестную жену.

— Нам пригодятся любые сведения.

— Мы закончим позже, — Мамору грубо перебил его.

Какая-то часть глубоко внутри него устыдилась. Он никогда не уподоблялся своему младшему брату и говорил вежливо даже с низшими из низших. Тем более он не позволял грубых окриков, слов и приказов, когда говорил с самураями, которым в бою доверял свою жизнь.

Но не сегодня.

Он почувствовал на себе несколько удивленных, вопросительных взглядов, когда все, подчинившись приказу, направились к пологу.

— Талила. Останься, — пророкотал он и испытал странную смесь злого удовлетворения, заметив, что плечи жены едва заметно вздрогнули.

Он дождался, пока самураи покинут шатер — Осака и Такахиро ушли последними — и лишь тогда повернулся к ней, неподвижно замершей так далеко от него, как позволяли стены.

— Что это было? — спросил он недовольно.

Талила вскинула невинный взгляд.

— Ты не отправишься на разведку. Это исключено, — зло выплюнул он, и впервые она позволила себе недовольство.

Скинула с себя образ кроткой, послушной жены.

Она может притворяться перед его полководцами. Но его обмануть у нее не получится. Он слишком хорошо знал, какой огонь бежал по ее жилам вместе с кровью. Он его видел.

— Почему? — спросила она, не отводя требовательного, строго взгляда.

Ее темные глаза пылали, и он проглотил довольную усмешку.

«Так-то лучше, жена. Так-то лучше».

— Потому что это опасно.