После падения

– Нет, я сейчас не в том состоянии, чтобы идти в церковь.

Только моя мать способна звать меня в церковь после того, как я очнулась от наркотического дурмана, во время которого меня пытались изнасиловать.

Она берет с кухонного стола сумочку и оборачивается ко мне.

– Хорошо, я скажу Ною, мистеру и миссис Портер, что ты передаешь им привет. Буду дома около восьми, может, чуть позже.

При упоминании о Ное чувствую укол вины. С тех пор как у него умерла бабушка, я ни разу ему не звонила. Я знаю, что должна это сделать.

– Как я сюда попала прошлой ночью? – спрашиваю я."

"Пытаюсь сложить кусочки головоломки из воспоминаний. Я помню, как Зед ворвался в бывшую комнату Хардина и сломал камеру.

– Молодой человек, который тебя привез, кажется, назвался Зедом, – покашляв, отвечает мать и снова утыкается в журнал.

– А.

Невыносимо. Это незнание бесит. Мне нравится контролировать все, но вчера вечером я не могла контролировать ни свои мысли, ни свое тело.

Мать кладет журнал на стол со звуком, похожим на пощечину. Безучастно взглянув на меня, она произносит:

– Позвони мне, если что-нибудь понадобится. – И идет к двери.

– Хорошо…

Обернувшись, она бросает на меня последний неодобрительный взгляд и выходит из дома.

– Да, и поищи для себя что-нибудь в моем шкафу.

Когда дверь хлопает, голос Хардина молнией проносится в моей голове.

«Это все по моей вине», – сказал он. Но это не мог быть Хардин – мозг играет со мной злую шутку.

Следующие полчаса мешаю соленые слезы с черным кофе. Наконец я заставляю себя встать из-за стола и пойти в ванную, чтобы смыть с себя отвратительные события прошлой ночи.

– Почему у тебя нет нормальной одежды? – вздыхаю я, путаясь в вешалках с закрытыми коктейльными платьями.

Решаю, что лучше сидеть голой, но вдруг нахожу кремовый свитер и темные джинсы. Джинсы подходят идеально, а свитер плотно облегает грудь, но я рада, что хоть что-то нашла, так что жаловаться не приходится.