После падения

Но на этом я останавливаюсь и ухожу. Машина Тессы еще где-то в кампусе, завтра я ее пригоню, если не хочешь вести ее оттуда сама.

Кэрол вытирает глаза.

– Хорошо, пригони машину. Завтра в пять. – Она смотрит на меня распухшими глазами с размазанной по ресницам тушью. – Но это ничего не меняет. Я никогда не буду такой, как ты.

– Слава богу, если так.

Иду к двери, на мгновение задумавшись, не пройти ли мне обратно по коридору, чтобы взять Тессу и увезти с собой."

"– Хардин, несмотря на то, как я к тебе отношусь, я знаю, что ты любишь мою дочь.

Я только хочу еще раз напомнить тебе, что если ты любишь ее, действительно любишь, то ты прекратишь вмешиваться в ее жизнь. Она уже не та девушка, которую я оставила в этом чертовом колледже год назад.

– Я знаю.

Как бы я ни ненавидел эту женщину, сейчас я чувствую к ней жалость, потому что, как и я, скорее всего, весь остаток жизни она будет несчастна.

– Сделай мне одолжение, – прошу я.

Она подозрительно смотрит.

– Какое?

– Не говори ей, что я был тут.

Если она сама не вспомнит, не говори.

Судя по всему, Тесса не вспомнит. Не думаю, что она осознает, что я сейчас тут.

Кэрол смотрит на меня, точнее, сквозь меня, и кивает:

– Это я могу.

Глава 64

ТессаМоя голова такая тяжелая, а свет, падающий через желтые шторы, такой яркий.

Желтые шторы? Я снова открываю глаза и обнаруживаю на окнах моей старой спальни знакомые желтые шторы. Эти шторы мы всегда считали дурацкими, но мать не могла позволить себе купить другие, так что мы научились жить с этими.

И меня с головой накрывают обрывочные, беспорядочные, бессмысленные воспоминания о последних двенадцати часах.

Полный абсурд! Но через несколько секунд или, может, минут в голове складывается связная картина.

Предательство Стеф – самое яркое из моих ночных болезненных воспоминаний, вообще самое сильное впечатление в жизни. Как она могла так со мной поступить? Для чего? Это так сложно, настолько закручено, что я никогда бы не смогла предвидеть такой поворот событий.

Я помню сильное облегчение оттого, что она вошла в комнату, и отчаяние, охватившее меня, когда она призналась, что никогда не была мне другом. Я отлично запомнила ее голос, несмотря на состояние, в котором находилась. Она подсыпала мне что-то в кружку, чтобы я отключилась или, того хуже, чтобы я в сознании прошла через все, что она задумала, и так жестоко отомстить мне и Хардину.