У ночи тысяча глаз

— У меня ничего не осталось. — И снова Рид бросил взгляд на часы, как и перед этим. — Хотя нет, погодите. — Он медленно повернулся, и его взгляд остановился на Джин.

Лицо у Шона побелело.

— Нет-нет, остановитесь, — запинаясь, пробормотал он. — Не делайте ничего такого. — Он отступил на шаг. — До сих пор я потакал вам…

— Потакали мне?! — злобно вскрикнул Рид. — Я же играю не против вас! Я играю против жизни.

Он по-прежнему смотрел на дочь:

— Ты не возражаешь, Джин?

На лице у Шона появилось выражение тошнотворного отвращения.

— Вы сходите с ума, — медленно произнес он. — Пора остановиться. Вы уже не отдаете себе отчета в том, что делаете…

— Не отдаю себе отчета?! — ответил он Шону, но смотрел по-прежнему на Джин. — Глаза смерти гораздо зорче, чем когда-либо будут ваши, сынок. Вы не знаете, что любите ее, зато я знаю. Она не знает, что любит вас, зато я знаю.

Он продолжал смотреть на нее.

— Ты не возражаешь, Джин? — снова спросил он.

Она не дрогнула, даже не взглянула на Шона, как будто его вообще не было с ними в комнате.

Заговорила тихим голосом, но ее ответ прозвучал так же четко, как легкий-легкий удар по тонкому хрусталю:

— Не возражаю, отец.

— Я снова играю против колеса жизни, — сказал Рид. — Ставлю мою дочь.

Он нарисовал вилкообразную фигуру на бумаге, все основные линии двуногого существа, приставил к ней крошечный кружочек вместо головы. Посреди корпуса пририсовал небольшую юбочку.

Подписался.

— А теперь ты подпишись, что согласна.

Лицо Шона приобрело зеленоватый оттенок.

— Но ведь это же не… не долг с правом передачи. За доской рулетки вы не можете передать право собственности на… на живое существо, на человека.

— Это не право собственности. Только ее рука в браке. Вы можете отказаться.

Шон заговорил так же тихо, как говорила она. И не менее четко:

— Я не отказываюсь. — Руки он держал под столом. — Но у меня нет ничего достойного такой ставки.

Рид положил рисунок на доску.

— Ставка сделана. Ставьте все, что у вас есть.

Шон по-прежнему не мог заставить себя прикоснуться к деньгам.

— В таком случае вы на черном, и игра идет в ваше отсутствие. Вы колесо. Вы жизнь.

И вдруг, поставив локоть на стол, она будто серпом сгребла все накопившиеся его выигрыши на место для ставок.

— Я отказываюсь, чтобы дело рассматривалось в отсутствие ответчика, — спокойно заявил она. — Так было бы еще хуже.

Колесо завертелось.