Подонок

— Куда ехать? — переспросил, все равно чувствуя нарастающее беспокойство.

— Домой. Лихо там дома у тебя сотворилось. Какое не знаю. Не спрашивай.

И самому не по себе стало. Схватил куртку, натянул сверху на дурацкую старую рубашку. Все вещи немного велики и мятой от них тянет нестерпимо. И как в таком виде в город ехать если что? В зеркало страшно посмотреть.

— Иди. Не прощайся. Чтоб вопросов не задавала. Вот сотовый твой. Я его зарядила вчера еще.

На трассу быстро выехал, смартфон включил и тут же запиликали смски и уведомления.

— Демьян! Ты? Давай домой быстрее! Дашка пропала! Со школы не пришла! А я что старая сделаю? Полиция ни хрена не телится. Я сама не найду! Куда мне тыкаться не знаю. Да и Полинка со мной. Говорит, когда в сад утром шли какая-то машина за ними ехала белая. Страшно мне, может та самая…которая Михайлину тогда сбила.

Говорит, а у самой голос дрожит, срывается.

— Как пропала? Когда?

И мысли дурацкие в голову лезут, страшные, темные. Как будто видит, как малышку в машину кто-то заталкивает.

— Вчера еще! Второй день ищем!

Перед глазами лицо немца возникло вдруг и всего как током пронизало, в пот холодный бросило.

— Выезжаю! Полю никуда не отпускайте!

— Не отпускаю… Страшно мне. Слышишь? Страшно!

По трассе гнал сломя голову, как ненормальный. Руками в руль вцепился и гонит так, что пальцы сводит.

В город въехал и прямиком к отцу. В офис. Машину бросил и к дверям. Секьюрити пытались не пропустить, но он их раскидал в разные стороны и на лифте вверх.

— Вы…куда? Вы кто?

Секретарша выбежала из-за своей барной стойки, так он всегда называл это дурацкое место, где одну голову ее видно и губы ярко-красные. Вечно сидит в сотовом. То физиономию свою фотографирует на фоне папок в шкафу, то отщелкивает смски, то болтает с кем-то.

— Отец на месте?

— Дем…Демьян? — от удивления глаза секретарши стали квадратными и чуть не вылезли из орбит. Видать, его прикид не заценила. На улице точно бы прошла, мимо скривив свой курносый нос и надув и так раздутые губы. Интересно, папа ее трахает? Или все еще свою крысу имеет дома? И в душе горечь разлилась, что брата младшего уже несколько месяцев не видел.

— Он самый.