По встречной

Вы подвергаете нас опасности…

— Катюша, значит… — Он отчего-то заулыбался и внимательно посмотрел в мои глаза. — А ты красивая.

— Жаль, что красота в жизни нисколько не помогает. Только проблемы создает.

— А что, нет у вас никого, чтобы отсюда уехать?

— Бабушка по папиной линии живет в России. Да только как туда добраться, если мама болеет, и денег нет ни копейки!

Гость посмотрел на меня, — внимательно, пронзительно, но ничего не ответил. Лишь поинтересовался:

— Искали меня, Катюша?

— Да. Приходили намедни двое с автоматами.

— Повезло мне, — криво усмехнулся мой раненый, и тут же поморщился от боли: тонкий порез на левой стороне лица едва затянулся. Откинул одеяло и смутился. — А вещи мои где?

— Вещи ваши я постирала и погладила. На рубашке были дыры от пуль, я их заштопала. Пиджак пришлось выбросить. Только вот на рубашке половины пуговиц нет. Они в снегу потерялись.

— Да и черт с ними!.. Достань мой сотовый телефон из кармана дубленки, Катюша.

Я послушалась. Нашла в его побитой пулями зимней дубленке сотовый телефон, принесла вещи — чистые, отглаженные.

— Зарядка у тебя есть?

— Кажется, павербанк где-то был, старый совсем…

Я принесла из гостиной павербанк.

Гость подождал, пока вспыхнет экран и принялся что-то печатать в своем дорогом мобильном. Замерев, дождался ответа, а потом что-то прошептал про себя.

— Я там бульон сварила для мамы… если инфекции не боитесь, я вас покормлю… — предложила я, неловко переминаясь с ноги на ногу.

Сказала, и вспыхнула. Залилась краской, как девчонка.

Он внимательно посмотрел на меня и усмехнулся.

— Неси свой бульон. Только сначала подай мою одежду и помоги подняться, дойти до ванной комнаты. Вода у вас есть?

— У вас пуля застряла в плече… Боюсь, любое передвижение сейчас будет опасным, а купание, — тем более. Так в медицинской энциклопедии написано.

— Не говори ерунды! Это всего лишь царапина! Просто, помоги подняться.

Кое-как я доволокла его до ванной комнаты и оставила одного. Поменяла постельное белье, поспешила на кухню, достала тарелку и нарезала хлеб.

Он вышел из ванной через полчаса. Остановился у входа в кухню. Придерживаясь за стену, прожигал меня пронзительным взглядом.

Заросший трехдневной щетиной, осунувшийся, в расстегнутой белой рубашке, пуговицы от которой потерялись в момент покушения и джинсах — он пугал одним своим видом.