Пиранья

Лена не сразу поняла смысл его слов, закивала согласно:

– Конечно-конечно… спасибо, Никита… – И только когда он вышел из кабинета и закрыл за собой дверь, до нее дошло, что он сказал.

Внутри все задрожало от обиды и жалости к себе – он в очередной раз ее бросил, да еще в момент, когда и так все плохо. Она кинулась к окну и увидела, как Кольцов пересекает дорогу и подходит к ярко-красному спортивному автомобилю, возле которого курит красивая стройная девушка лет двадцати пяти, как он целует девушку в щеку, как садится на пассажирское сиденье…"

"Когда машина рванула с места, Лена вдруг неожиданно для себя испытала странное облегчение, словно избавилась от груза, много лет не дававшего ей двигаться вперед.

На столе лежала флешка, содержимое которой может помочь Андрею – вот что было важно сейчас, а вовсе не то, что Кольцов вновь предпочел ей, Лене, кого-то другого.

«И в этот раз даже почти не было больно», – с удивлением констатировала про себя Крошина, вставляя флешку в компьютер, и тут же на ум ей пришли слова Юльки о том, что с каждым предательством в душе остается все меньше места для горя.

Это действительно оказалось так – с каждым разом поступки Кольцова причиняли ей все меньше боли, словно бы невидимые ячейки, ее хранившие, все мельчали и сужались, и прежний объем уже не помещался в очередную.

На экране возник темный фасад семиэтажного дома, освещенный лучом фонаря подъезд и мужской силуэт в бейсболке.

Запустив слайд-шоу, она всматривалась в движущиеся изображения и только убеждалась в том, что на них – не Андрей.