Плененный принц

– Имя у него есть? – осведомился Гийон.

– Ваш принц, разумеется, волен выбрать любое. Но короля очень порадует, если этого раба будут звать Дэйменом, – ответила леди Иокаста, сверкнув газами.

– Леди Иокаста! – Казалось, Адраст с ней не согласен, но, разумеется, впечатление было обманчивым.

Гийон посмотрел на леди Иокасту, потом на Адраста и понял, что от него ждут каких-то слов.

– Имя определенно… интересное, – произнес Гийон, потрясенный до глубины души.

– Его величество того же мнения, – сказала леди Иокаста и растянула губы в улыбке.

* * *Ликайос, его рабыне, мгновенно перерезали горло мечом. Дворцовая рабыня, к бою не приученная, она была столь умилительно кротка, что, прикажи ей Дэймен, преклонила бы колени и сама подставила бы шею под удар. Ни воспротивиться, ни повиноваться шанса не было – Ликайос беззвучно упала, бледные руки и ноги застыли на белом мраморе, по полу медленно потек кровавый ручей.

– Взять его! – велел воин с русыми патлами, один из своры, ворвавшейся в покои. Потрясение охватило Дэймена лишь на секунду, но двум другим воинам ее было достаточно, чтобы схватить и зарезать Ликайос.

Первое столкновение закончилось тем, что трое воинов расстались с жизнью, а Дэймен завладел мечом.

Другие воины, подрастеряв решимость, от новых атак воздерживались.

– Кто вас послал? – спросил Дэймен.

– Король, – ответил воин с русыми патлами.

– Отец? – Дэймен едва не опустил меч.

– Кастор. Твой отец мертв. Взять его!

Благодаря физической силе, таланту и бесконечным упражнениям в бою Дэймен был как рыба в воде.

В тот момент Дэймен наивно предполагал, что его зарежут. Вместо этого его избили, повязали, а когда начал вырываться – для безоружного врагов он помял прилично, – избили снова.

– Уведите его, – приказал патлатый, тыльной стороной ладони вытирая с виска струйку крови.

Дэймена бросили в камеру. Его разум, привычный к мыслям простым и безыскусным, не мог постичь происходящего.

– Отведите меня к брату, – потребовал он. Воины захохотали, один пнул его в живот.

– Так мы же его приказ и исполнили, – насмешливо проговорил другой.

– Ты врешь. Кастор не предатель.

Но вот дверь камеры захлопнулась, и в душу Дэймену впервые закрались сомнения.