«Персефона». Дорога в ад

Что ж его не пороли-то во время учёбы?

Наконец Эберхард задремал, мелко вздрагивая во сне.

Голова Леса лежала у Рао на колене, и он слушал тихое размеренное дыхание наследника дома Сапфира.

Вот как понять — спит Лес или впал в кому? «Попался же препод по медподготовке, что даже по шее не мог вовремя врезать! — думал грантс. — Да какой он после этого препод? Вернусь — на дуэль вызову! Поставили тебя учить — так учи!»

Рао тоже начал потихоньку дремать. Эгидроф колыхался так, словно плыл по воде, и это «качание» потихоньку затягивало в небытие.

Грантс знал, что корабль-гигант движется в изменённом пространстве. Пилот никогда и ни с чем не спутает особое состояние, возникающее при прыжке.

Зона Метью, дыра, Бездна — что она из себя представляет? Изнанку привычного мира? Переход в иную мерность? Учёные спорят, но состояние «прыжка» запоминается сразу и на всю жизнь.

Рао сомкнул глаза, уронил голову на грудь."

"Он спал всего несколько минут, однако ему успела присниться страшная разрушенная Земля, похожая на Дайяр: чёрная, выгоревшая, с блуждающими по пустоши огненными столбами.

А потом он услышал скрежет и разом проснулся.

Скорость падала — утекала, как вода сквозь пальцы. Прыжок был окончен, дверь бокса — открыта, а на пленников смотрели, вытянув головы с чёрными линзами глаз, две уже знакомые железные «собаки».

— Ну и где вы шлялись, хаттское отродье? — тихо спросил Рао, чтобы не разбудить Эберхарда. — Один из нас в коме, он умирает. Три пленника — минус один пленник — два пенника, дебилы.

— Был совершён прыжок, — прострекотала «собака слева». — Единым запрещено перемещаться во время прыжка.

— А нам запрещено сидеть во время прыжка на полу, — ехидно сообщил Рао. — Нужны специальные кресла для людей — называются «ложементы». Вы причиняете вред охраняемым объектам. Скоро будет три минус три — ноль.

— Мы примем меры! — гавкнул хатт.

Эберхард проснулся с криком — видно, ему снился ужастик.

— О, — сказал Рао, — теперь у вас ещё одна проблема — Эберхард, наверно, спятил от страха. Разрушение сознания. Похоже, вас точно сегодня переплавят!

«Собаки» замерли, наверное, они переговаривались сейчас в каком-то другом диапазоне.

— А где вода и пища? — спросил Рао, не давая им осмыслить сложившуюся ситуацию. — Без воды мы точно сегодня умрём! А без еды — завтра!

— Вода есть, — прострекотал Левый (Рао решил называть его так.