«Персефона». Дорога в ад

Металл их тушек казался жидким, как ртуть.

— По-моему это хатты, — промямлил Эберхард. — Я их в кино видел. У них голова спрятана в теле и вытягивается, как змеища.

— Хатты-матты, — пожал плечами Рао и крикнул: — А ну, стоять, железяки!

Обе машины замерли на миг, словно осмысливая команду или запрашивая у невидимого оператора расшифровку. Но тут же продолжили движение.

— Стоять, я сказал, враги человечества! — рассердился Рао.

— Враги человечества — это люди, — парировала одна из железяк. Говорила только она, вторая солидарно молчала.

— Это в тебя кто-то записал, вражина? — фыркнул Рао. — Сам-то что думаешь? Есть у тебя хотя бы крошечные мозги?

— Смотри! — прошептал Эберхард и дёрнул грантса за рукав.

Откуда-то сверху на них пикировал катерок, казавшийся крошечным на фоне чёрного крейсера. Он был военным, хоть и не нёс знаков отличия. Но… форма обводов, броня, светочастотная пушка…

— Это с крейсера, — ухмыльнулся Рао. — Порода — «люди».

— С чего ты взял? — удивился Эберхард.

Металлические «собаки» опасно приблизились, и ему стало вдруг зябко. Он обернулся, отыскивая глазами Леса.

Тот стоял чуть сзади и молча разглядывал хаттов. Физиономия у него была бледная, в волосах блестела подсыхающая кровь.

Катер опустился совсем рядом, шагах в двадцати. Открылся люк, замерцал трап.

— Хэдова бездна… — выдохнул Рао.

Он, в общем-то, шутил, когда брякнул, что в катере — имперцы.

Это и в самом деле были мужчины в имперской военной форме. Все как на подбор: среднего роста, темноволосые, темноглазые.

— Генконтроль не дремлет, — прошептал грантс.

Один из мужчин — осанистый, с наглой рожей, в чёрном парадном мундире — зашагал к пленникам, остальные потянулись за ним.

Тут имелись и серые мундиры, и синие. Знаков отличия не было видно, но и по поведению можно было догадаться: тот, что идёт первым — главный. За ним по бокам следуют охранники.

Последним из катера появилось нечто человекообразное, но из такого же жидкого металла, как хатты-собаки.

— К-кто это? — совсем растерялся Эберхард.

— Хозяин собачек, наверное, — пожал плечами Рао.

Он один выглядел нарочито бодрым и улыбался. У Эберхарда дрожали от страха и ярости губы, Лес застыл, как каменный.

— Славно! Славно! — сказал осанистый человек в чёрном, подходя к пленникам.