«Персефона». Дорога в ад

Он стал терзать передатчик, но скорость была ещё слишком высокой, чтобы позвать на помощь.

— У меня получилось! Да! Рао, гаси скорость, я ничего не слышу! Это наши! Наши! — орал Лес и подпрыгивал в ложементе.

Пятно метнулось наперерез катеру и стало стремительно набирать массу!

— Да что это за хэдова тварь! — прошептал Эберхард.

Голографическая помеха обретала теперь не только вес, но и объём. Превращалась в… корабль? Живое существо? Обломок камня причудливой формы?

— А если это и есть откат? — предположил Рао.

— Да байки все эти монстры! — рыкнул Лес. — Прорвёмся! Нас уже заметили на крейсере! Нас сейчас подхватят на луч! Сейчас! Ещё хотя бы пару минут!

Рао однако ждать не умел. Он оглянулся на чинно сидящих в хвосте катера хаттов.

— Эй, Левый, сюда! — велел он. — Видел такую тварь?

Железный пёс неспеша зацокал к ложементу пилота.

В этот момент не спецоновский крейсер «Персефона» — до него было ещё далеко — а пятно, ставшее похожим на огрызок яблока, выбросило луч и подхватило маленький белый катер!

Их тряхнуло.

— Это — дикие, — равнодушно проверещал Левый. — Осторожно. Катер захвачен дикими. Осторожно, опасность. Опасность. Опа… Опа… Опа…

Судёнышко дёрнуло так, что больше Эберхард ничего не услышал — его мотнуло в ложементе и, если бы не страховочный гель — оторвало бы голову.

«Домагнитка компенсирует даже переполяризацию на околосветовой скорости. Что это был за луч?» — успел подумать Эберхард и погрузился во тьму.

Он пришёл в себя от противного режущего звука, словно рядом что-то распиливали, и опять потерял сознание.

Второй раз его растолкал Рао.

— Живой? — спросил он, безжалостно встряхивая парня.

А потом ещё по щекам начал лупить, как будто без него было не больно.

— Жи-ы… — выдавил Эберхард и задёргался, пытаясь спастись от пощёчин.

Рао фыркнул и уронил приятеля на твёрдое.

Тот захлопал глазами, смаргивая слёзы, и замычал от удивления — вокруг всё было как в головидео про начало космической эры.

Не каюта — округлое техническое помещение, вроде бокса из железа и пластика. Толстая шлюзовая дверь, тоже круглая, красноватый источник света над ней, мало что освещавший. И голый пупырчатый пол, как в ангарах.

— Это что? — спросил Эберхард.