Паутина

Наконец Лыков сказал:

– А без крови никак?

– Сам очень не хочу. Но будучи реалистом понимаю: никак. Можно только уменьшить масштаб. Гомеопатическими средствами гангрену не лечат, нужно хирургическое вмешательство.

– Убрать полицию можно, боевики так в пятом году уже делали. На Пресне никого из охранителей не осталось. Но прибыл Семеновский полк…

Гучков запротестовал:

– Говорю же: в этот раз никто не прибудет. Я именно этим и занимаюсь. Ваш друг Таубе рассказывал вам о «младотурках» в нашем Военном министерстве?

– В нашем?

– Да.

Еще при Столыпине я наладил хорошие отношения с самыми умными из генералов. Тогдашний военный министр Редигер был не против, он ведь тоже умен. Мы собирались на моей квартире, с ведома начальства, и обсуждали проекты военного бюджета. Официально.

– А неофициально? – поднял бровь Лыков.

Алекандр Иванович ответил обстоятельно:

– Бюджет мы действительно разбирали по частям. После чего он проходил Думу без задержки. Я был тогда председателем оборонной комиссии, а моя партия – самой крупной.

Как мы решим – так и будет! Столыпин, пока не зазнался, тоже тесно со мной взаимодействовал. И работа шла. На пользу России работа! Все было быстро, разумно, толково. Военный и морской министры не могли нарадоваться. И догадайтесь, кому это помешало? Царю.

Гучков махнул стопку горькой, заел медвежатиной и продолжил:

– Первую скрипку играл Василий Иосифович Гурко, сын генерал-фельдмаршала. Мы познакомились с ним еще на англо-бурской войне, где он был военным агентом России при бурах.

После другой войны, Русско-японской, Василию Иосифовичу поручили возглавить Военно-историческую комиссию по описанию той несчастной кампании. Гурко привлек туда много толковых молодых офицеров, их-то и прозвали в шутку «младотурками». Хорошее было время… Мы откровенно обменивались взглядами на политическое устройство. Вы даже не подозреваете, сколько военных разделяют мои идеи. Это вселяет надежду. Когда начнется, они удержат армию от стрельбы в собственный народ. Семеновский полк никуда не приедет!

– Я слышал от Таубе, что ваших сторонников всех разогнали, – поддел политика сыщик.

– Увы. Пришел Сухомлинов и сразу испугался нашей солидарности. Гурко с другими отослали к новым местам службы. Меня не пустили в Думу. Плохо от этого стало сами понимаете кому. Русской армии! А еще России. Мы с военными полагаем, что тысяча девятьсот пятнадцатый год будет «к расчету стройся!». До войны остается два-три года.