Паутина

На дороге послышался топот копыт, и вскоре на мейдан выскочил конный отряд во главе с Масловским. Тот спрыгнул с седла, подбежал к Николаю. Разведчик стоял с дымящимся пистолетом в руках, его била крупная дрожь.

– Николай Алексеевич, что тут случилось? Они напали на вас?

– Нет, Евгений Васильевич, это я на них напал.

– Один на шестерых? – не поверил начальник штаба.

– Да. Узнал их и решился. Это курбаши Гейдар и его шайка. Три недели назад у меня на глазах на дороге из Тавриза в Ардебиль они растерзали семью бехеитов.

Те прятались в ашхане. Негодяи их обнаружили, Гейдар сам заколол мужчин кинжалом, отца и сына. Да каких там мужчин! Мальчику было лет десять, не больше… А мать с дочерью разбойники изнасиловали и увезли с собой. И тут вижу – они. Сволочь!!!

Лыкова-Нефедьева снова затрясло. Капитан протянул ему флягу с водкой. Поручик отхлебнул – стало легче.

Казаки подняли атамана, тот мычал что-то невнятное. Его обезоружили и связали, а потом под конвоем отослали в Ардебиль. На перевале состоялся военный совет.

Лыков-Нефедьев предложил начальству отправить в Муганскую степь аксакала Бидали-бека с письмом от Фидарова. Пусть шахсевены знают, что дорога на зимние пастбища им закрыта. Аксакал – мудрый человек, он пользуется авторитетом среди соплеменников. Бидали сообщит родоплеменным вождям, что русские разозлились и взялись за разбойников всерьез и лучше им уступить. Скоро зима, летние пастбища завалит снег. Счет идет на дни, в лучшем случае на недели. Надо сдать современное боевое оружие, уж магазинное обязательно. И умерить прыть своих джигитов.

Начальство согласилось с разведчиком и послало за Бидали-беком. А Николай рассказал Фидарову с Масловским о своей новой, очень неожиданной идее.

– Давайте выманим из норы самого Мамед-кули-хана, – предложил он. – Того, кто называет себя шахом. Главного вождя шахсевенов.

– Опля! – воскликнул генерал. – Сам об этом думаю с утра до ночи. Но ничего толкового в голову не пришло. А вам пришло?

– Сейчас выясним.

Я предлагаю сообщить хану, что генерал Фидаров готов уступить кочевникам и пропустить их в Саваланские горы с оружием. В обмен на большую взятку – пятьдесят тысяч рублей золотом.

У Афако Пациевича вытянулось лицо:

– Я? Вымогаю взятку?

– Так надо, – твердо парировал поручик. – Мы заманим Мамед-кули в ловушку именно подобным образом. Генералу-де скоро в отставку, и он решил обеспечить себе безбедную старость. Взять один раз, но много.