Паутина

Но лицо! Так смотрят люди, облеченные большой властью. Тер-Егизар-оглы стал расспрашивать курдов, и те сказали ему по секрету, что это сам Джабир-паша, командир Ванского корпуса. Он изучает местность, не иначе как для будущей войны. Генерал-лейтенант турецкой армии инкогнито проник в страну Льва и Солнца и делает там рекогносцировки как у себя дома… Сведения были столь серьезными, что армянин засобирался в Ардебиль.

Тут, уже под конец поездки, с ним произошли два знаменательных случая. Сначала в Хое он нечаянно подслушал очень важный разговор.

Негоциант сидел в ашхане близ Джумной мечети и угощал серрафа[98] Али-Мирзу пловом. Али был самым честным из хойских менял, его нередко призывали в посредники при спорах. Старик знал себе цену и принимал угощение от нового знакомого как должное. Речь шла о курсе обмена рубля на туманы. Хой был столицей торговли Персии с державой Ак-падишаха, здесь находилось много русских торговых домов и представительств. И обменный курс имел важное значение, его постоянно критиковали. Вот и сейчас Али-Мирза негодовал:

– За целый туман нам дают один рубль и пятьдесят копеек! Разве это не грабеж? А пошлины, которые нам навязали русские? На свои сахар и керосин они их завысили, а на наши шелка и рис занизили. Про цены на мануфактуру я уж вообще не говорю…

– Вы совершенно правы, почтенный, – журчал в ответ армянин. – Но что поделать? Сильный слабого всегда победит.

– Поглядите-ка назад, – вдруг кивнул за спину собеседнику меняла.

 – Только осторожно.

Тот покосился: возле окна сидел бородач с диким взглядом, по виду – бакинский татарин[99].

– И что? – недоуменно спросил шепотом Тер-Егизар-оглы.

– Вы знаете, кто это? – также понизил голос Али-Мирза. – Нет? И лучше вам его не знать, поверьте. Потому как это сам Исмаил-хаджи.

Увидев, что его собеседник ничего не понял, меняла пояснил:

– Неужели не слышали? Он уроженец Эриванской губернии, это в России. Знаменитый разбойник. Угодил там на каторгу, сбежал сюда и продолжил резать людей.

Страшный человек, поэтому лучше не смотреть в его сторону…

– Да я и не смотрю. Но что делает беглый русский каторжник в Хое? Ведет торговые операции, что ли?

Серраф важно вскинул голову:

– Мало есть тайн в этом городе, которые не знает Али-Мирза. Вы спросили, что тут делает каторжник. Я отвечу. Он ожидает другого темного человека, но не азербайджанца, а русского. Доверенный торгового дома… э-э… не могу вспомнить его названия.