Паутина

Они перегораживали дорогу и явно не собирались ее уступать. До всадников было примерно восемьсот шагов.

Купец побледнел и сказал:

– Это Мадамин-бек, я узнаю его халат.

– Кто такой? – спокойно поинтересовался поручик.

– Разбойник, вот кто! – сердито пояснил перс. – Кровожадный, от него нет пощады. Давайте вернемся назад, подождем еще кого-нибудь.

– А давайте прорвемся.

Тут в разговор вмешался урядник:

– Ваше благородие, купец прав. Их пятеро, а нас трое. И то в вознице я не уверен.

– Сейчас их станет четверо.

Лыков-Нефедьев вылез на дорогу, взял винтовку, опустился на одно колено, дослал патрон и прицелился.

– Далеко, ваше благородие, – опять влез казак. – Отсюда рази попадешь…

– Урядник, отставить!"

"Ахваткин обиженно замолчал и даже отъехал в сторону. Николай взял на мушку едва различимую белую фигуру. Потом вспомнил советы отца насчет стрельбы в горной местности и поднял прицел на волос. Бах!

Атаман сразу начал валиться на сторону.

– Ай да ваше благородие! – радостно закричал урядник. – Вот показали навык! Теперь до самого города никто нас не тронет. Не осмелятся, зная, что при нас такой стрелок. Шкура дороже!

– Евмений, а как они узнают про стрелка? До Ардебиля еще сто верст.

– Не сумлевайтесь, вашбродь, узнают. В горах вести расходятся быстро. Ну… Подождем минут с десяток, и можно ехать дальше, прямо к месту.

Так и поступили. Урядник выкурил трубку, остальные угостились бараниной и мигом взлетели на перевал.

– Худо дело у Мадамина, – хмыкнул Евмений. – Навряд они его довезут живого. Вон кровь какая темная…

Воодушевленный случившимся купец велел вознице гнать до Ардебиля без остановки. По ужасным персидским дорогам трудно передвигаться, они усыпаны валунами в обхват человека. Огибать их и не сломать колеса помогала луна.

Старший в заставе унтер-офицер крикнул сердито:

– Вы что, сдурели, по ночам ездить? Хотите, чтобы вам дыни срезали?

Но разглядел блеск золотых погон и вытянулся столбиком:

– Виноват, ваше благородие!

Подошел, увидел молодое лицо и добавил осторожно:

– А все-таки я правду сказал. Нельзя здеся в темноте кататься. Опять, вас всего двое русских.