Паутина

Если будет советоваться с профессионалистами, еще куда ни шло. Такие как Лыков могут даже повысить свои фонды. А если генерал-майор Свиты решит, что он сам все науки превзошел? Вот это не дай бог.

Алексей Николаевич пришел в Департамент общих дел и ввалился в кабинет Палеолога. Сергей Николаевич командовал Первым (Инспекторским) отделом и был ходячей энциклопедией для всех министров в части сведений о личном составе. Разбуди его среди ночи и спроси, какое образование у вице-губернатора Якутской области, – ответит без запинки.

Злые языки говорили, что при скромном чине коллежского советника Палеолог сильно влиял на кадровые назначения в провинции. Ибо министры не могли удержать в голове многочисленные фамилии губернских администраторов и доверяли оценкам Сергея Николаевича.

Начальник отдела называл себя потомком последней династии императоров Византии. Что ж тут такого? Состоял же в свите государя князь Чингисхан! Поэтому Алексей Николаевич начал с избитой шутки, бывшей у них с коллежским советником в ходу.

Как давно служившие по МВД, Лыков с Палеологом были добрые знакомые.

– Здорово, торговец тряпьем!

– Я не торговец тряпьем, я древний родом!

Слово «палеолог» можно было перевести и так, и эдак. Алексей Николаевич оставлял за собой право перевода первым способом.

– Чего надо? – якобы обиженно спросил хозяин. – Шляются тут всякие… Ты давно ли из тюрьмы вышел? Надо еще разобраться, не зря ли тебя выпустили. Игнат! Присмотри за вещами!

Служитель Игнат принес чаю, а когда закрыл за собой дверь, Палеолог спросил:

– Что, уже в курсе?

– Насчет перемен? Да.

Коллежский советник понизил голос:

– Макаров совсем рехнулся! Он достал через секретную агентуру из окружения Илиодора несколько писем государыни к Распутину. Выкупил их и поднес государю. Вот дурак-то…

Иеромонах Илиодор, черносотенец и скандалист, содержащийся сейчас во Флорищевой пустыни, был прежде приятелем Распутина. Каким-то образом он выманил у Гришки письма царицы и теперь использовал их в корыстных целях.

И министр внутренних дел решил укрепить свои позиции, вручив государю эти письма. Вышло наоборот: Николай Александрович разгневались на такое вторжение в его личную жизнь. А уж как осерчала Александра Федоровна, вообще невозможно было описать.

– Шут с ним, с Макаркой, – перевел разговор статский советник. – Про Маклакова я тоже в курсе. А вот скажи-ка мне про Джунковского.

Палеолог даже подпрыгнул:

– А это ты откуда узнал?

– Неважно. Ты подтверждаешь?

– Угу.