Паутина

А в душе-то…

– Ну?

– В душе Вячеслав скорее ближе к Сорокоуму будет. Он молодой, еще тридцати пяти нет, коростой покрыться не успел, как иные. И…

Лыков удивился:

– Есаул сам тебе это сказал? Что он наружно принял сторону атамана, а по совести отдал бы голос другому?

– Ну, не то чтобы сказал. А намекнул. Он меня выделяет, видит, что я не как другие барыги. Иной раз советуется. Словом, отношения у нас приятельские, можно сказать.

– И? – стал догадываться сыщик.

– Так точно. Передал я этот разговор Верлиоке.

– Получается, Кастет перебегает на сторону «ивана ивановича», они кладут Неточаю голову на рукомойник, а его место занимает бывший есаул?

– Смекаю так.

Алексей Николаевич остался доволен полученными сведениями. Хозяином Лиговки станет другой человек. Ему в этом карьерном скачке поможет лыковский осведомитель. Тем самым он повысит и свои фонды. И сделается еще более полезным.

Пора было заканчивать конспиративную встречу. Сыщик решил поберечь агента и не поручать ему рискованных заданий. Постепенно, шаг за шагом, он даст больше.

– Держи меня в курсе дела, – велел на прощание статский советник.

– А мои торговые операции? – опять разволновался Суровиков. – Точно меня за них в дядин дом[57] не укатают?

– Нет, веди по-прежнему. Это путь к «ивану ивановичу». Когда-нибудь тебя приблизят, вот уж тогда не растеряйся.

– А что? – насторожился лавочник.

– Сам понимаешь, что. Мне бы личность его установить. По какому паспорту живет. Дальше я уж разберусь.

Освед лишь вздохнул.

Из явочной квартиры статский советник сразу поехал в охранку. Полковник фон Коттен долго жал ему руку, и видимо, искренне.

– Рад, рад, Алексей Николаевич. В который раз вас угораздило? Правда, что вы тогда государю не смогли ответить, когда он о ранениях спросил, со счету сбились?

– Правда, Михаил Фридрихович.

Жандарм сразу скис:

– А кого убережет? Придет время, и меня спишут, если так карта ляжет…"

"После этого беседа перешла в деловое русло. Статский советник сообщил полковнику, что резбенно-иконостасная мастерская на Амбарной улице действительно является «иванским» штабом, и поэтому наблюдение за ней нужно срочно восстановить. Он, Лыков, выздоровел и вернулся к служебным обязанностям.