Отборная бабушка

Лично я сама себе напоминала свадебный тортик, но творцу виднее. Мне как-то было все равно, в чем идти замуж, главное — закончить уже с этой мишурой и перейти к делу.

К реформам, в смысле. С доходами от моего баронства мы вполне могли себе позволить начать преобразования, хотя бы в столице. А там, глядишь, и до окраин доберёмся.

Поправив еще раз оборочки, Кармилла отступила на шаг, любуясь собственным произведением. Волосы мне уложили короной из косы, сверху водрузили тиару из королевских закромов. В ушах висели серьги-гирлянды, стоимостью как три моих поместья.

Нужно бы узнать, нельзя ли их продать. Это же бюджет небольшого города за год! Хотя, раз они из сокровищницы, скорее всего нельзя. Они же не мои теперь, а фамильные.

Тяжело вздохнув, я покорно поплелась вслед за Ортаной и Кармиллой на заклание…то есть на бракосочетание.

К алтарю, как это, наверное, принято во всех патриархальных мирах, меня должен был вести отец. Увы, он этого сделать уже не мог, поэтому я доверилась геру Норману. Он дожидался окончания церемонии едва ли не с большим нетерпением, чем я — ему еще ехать в Бессарабию, просить руки Шадран у ее отца.

Вот с Наили возможны осложнения, но раз уж ее брак с Реджи расстроился, шейхану особо других вариантов, кроме как согласиться, и не остаётся.

Я вышла на ковровую дорожку, которая должна была привести меня к будущему мужу. По старшинству, полагалось мне идти первой.

Вечерело, с озера тянуло прохладой. В наступающих сумерках ярко выделялись только невесты и женихи, в серебристо-белых одеждах.

Ну, и лилии в пруду, понятное дело.

Восхищение в глазах Мартиника мигом оправдало все мои мучения. И туго затянутый корсет, в котором я и дышала-то с трудом, не то, чтобы в него есть, и ворох юбок, путавшихся под ногами, и давящая на голову тиара — все пропало, остались только мы с ним.

И даже жрец, бормотавший ритуальные фразы обряда под тихую заунывную музыку, не мог сбить моего прекрасного настроения.

Наконец-то, не прошло и ста лет, я выхожу замуж за мужчину, которому я верю. И когда он говорит, что будет меня оберегать, защищать и хранить мне верность, я честно ему обещаю то же самое.