Ошибка

Потому что, по-моему, тебе следует перезвонить ему.

– Позволю себе не согласиться.

– Милая, очевидно, что ему очень стыдно за то, что случилось, иначе он не стал бы пытаться связаться с тобой. И… ну, ты собиралась, э-э-э… подарить ему свой цветок…

Я в буквальном смысле фонтанирую кофе. Напиток стекает по моему подбородку и шее, и я быстро хватаю салфетку, чтобы вытереть его, пока не заляпалась пижама.

– О боже, мама! Никогда больше так не говори. Умоляю тебя.

– Я пыталась вести себя как твой родитель.

– Хорошо, но только получилось словно ты из викторианской Англии.

– Ну ладно. Ты собиралась трахнуть его…

– Но это уж тем более не по-родительски! – Меня накрывает приступом смеха, и мне требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя. – Опять же, я понимаю, что ты стараешься помочь, но давай тему Логана тоже оставим. Да, я планировала секс с ним. Но ничего не было. Все, больше не о чем говорить.

Мама мрачнеет:

– Хорошо, больше не буду приставать к тебе с разговорами об этом. Но я не позволю тебе провести все лето в хандре.

– Я и не хандрю, – возражаю я.

– Может, не внешне. Но я вижу тебя насквозь, Грейс Элизабет Айверс. Я знаю, когда ты улыбаешься по-настоящему, а когда для вида, и пока все твои улыбки были показными. – Она решительно распрямляет плечи. – Думаю, настало время заставить тебя заулыбаться по-настоящему. Я хотела, чтобы сегодня мы пошли к каналу и погуляли вдоль реки, но знаешь что? Экстренное изменение маршрута. – Мама хлопает в ладоши. – Нам нужны радикальные перемены.

Вот черт. Последний раз, когда она произносила эти слова, приурочив их к поездке в город, мы отправились в салон в Бостоне и она покрасила волосы в розовый.

– Например? – с опаской интересуюсь я.

– Мы нанесем визит Клодетт.

– А кто такая Клодетт?

– Мой парикмахер.

О боже. У меня будут розовые волосы. Я так и знала!

Мама ослепительно улыбается мне:

– Поверь мне, ничто так не поднимет настроение девушке, как смена внешности. – Она выхватывает кружку из моих рук и ставит на столешницу.

Глава 16

Логан

Июнь

Идет тридцать третий день моей каторги в «Логан и сыновья», когда происходит мой первый конфликт с отцом. Я этого ждал, даже с каким-то нетерпением, хотя с первого дня моего возвращения домой папа меня почти не трогал.

Он не спрашивал ни про учебу, ни про хоккей. Не пытался вызвать во мне чувство вины, укоряя тем, что я не приезжал навещать его.