Она – его одержимость

Представляешь, угораздило его влюбиться!

Неожиданно на весь салон раздается заливистый смех. Я даже немного кривлюсь, так он по ушам бьет. Мишка, конечно, преувеличил, я не влюбился, но некий интерес есть, да. Я бы хотел узнать свою гейшу получше. Да и тот факт, что мы можем быть знакомы, не дает мне покоя.

Рукой показываю другу, чтобы он поторопился и перешел, наконец, к сути.

– Влюбиться? – весело произносит девушка, отсмеявшись. А мне хочется головой ее приложить обо что-нибудь, настолько раздражает. И что Мишка нашел в ней?! Она же тупенькая! – В кого? В проститутку? Скажи, что у него нет шансов! Таких, как он, у нее бывает за ночь, минимум, двое.

"– Сердцу не прикажешь, так что не нам с тобой судить. В общем, кисунь, что ты знаешь про вчерашний лот, который был самым последним?

Я напрягаюсь и в нетерпении жду ответа. Как бы странно это ни звучало, но сейчас мое будущее зависит от …элитной проститутки.

На том конце провода воцаряется тишина, и я даже тянусь к смартфону, чтобы проверить, есть ли связь, как раздается сухое и лаконичное, что разбивает мою надежду вдребезги:

– Ничего.

Привлекаю внимание друга, делая характерный жест пальцами, намекая, что финансы – не проблема. Миша понятливо кивает и тут же выдает:

– Кисунь, ты не подумай, мой друг – человек состоятельный, деньгами не обидит…

– Да если бы я действительно что-то знала, я бы сказала! Особенно за хорошие деньги! Но в «Бархате» никто не знает, кто она. Этот «лот» появилась лишь в день аукциона, и для нее выделили отдельную гримерную, а те, кто ее готовил к выходу – люди приглашенные.

Млять! Что за тайны мадридского двора?! И что мне теперь делать?!

– Я бы сказала: муравью кое-что приделать, – хохочет «кисуня». Похоже, я настолько увлекся, что, сам того не замечая, задал последний вопрос вслух.

– Это еще кто? – хмурюсь, вступая в разговор.

– Владелец «Бархата», – хором отвечает мне «сладкая» парочка.

– Ясно. Спасибо.

– Спасибо, кисунь. Я тебе чуть позже перезвоню.

– Не раньше пяти, – смачно зевает. – И ты все равно мне должен, котик.

Миша отключается, и я сверлю друга взглядом.

– Что? – прикидывается валенком. Но потом все же тяжело вздыхает и устало выдает: – Уверен?

– Как никогда.