Она – его одержимость

Ася немедля вызывает «скорую», и нас отвозят уже в знакомую клинику, благо, врач, который ведет Яну, на дежурстве. И он, посмотрев бегло анализы и снимки, режет меня без ножа – время утекает, и операцию нужно проводить как можно скорее. Яна не может больше ждать.

И на следующее утро я со слезами на глазах стою перед довольным хозяином и дрожащим голосом даю свое согласие…на все. Все, что уготовил мне предстоящий аукцион. Вот только встречи с бывшей любовью я никак не ожидала…

Глава 8

Стас

– Доброе утро, – бурчу в трубку, стоя на улице и дожидаясь свое такси.

"– Ты еб****ся?! – Мишка не стесняется в выражениях, посылая меня сонным голосом. – Разве утро может быть добрым в…который час? Семь утра?! Да я лег только два часа назад! Подцепил такуууую горяяячую цыыпочку…

– Без подробностей, – обрываю друга, скривившись. – Есть разговор, давай встретимся. Надо обсудить.

– Давай. Часов в восемь вечера я буду свободен.

– Это поздно. Давай через минут сорок на Золотом. Там кофейня есть.

– Да ты мне только кофе, ты вообще по гроб жизни мне должен будешь! – бурчит друг, но все же соглашается. – Буду, – и отключается.

Сажусь в подъехавшее такси и называю адрес кофейни.

– Плачу двойной тариф, если поторопитесь, – подгоняю водителя, который, кажется, еще не проснулся.

Провожаю взглядом неприметное здание, бегло смотря в окна. А ведь за одним из них наверняка скрывается моя гейша. И, возможно, даже в данный момент она не одна…

При этой мысли ладони сами сжимаются в кулаки до хруста суставов.

– Ну, выкладывай, что там у тебя. Надеюсь, что-то важное и срочное, раз ты меня дернул ни свет, ни заря, – бурчит друг, садясь напротив. Похоже, он действительно спал не больше двух часов: вид у него помятый, глаза красные, а на лице – небритость. Обычно он себе никогда не позволяет так выглядеть.

– Мне нужна информация, – сообщаю коротко, постукивая в нетерпении пальцами по столу, пока официантка расставляет чашки с кофе.

– Какого рода?

– Про девушку, которую я купил сегодня ночью.

Мишка давится кофе и закашливается. Смотрит на меня, выпучив глаза в удивлении, словно я только что заявил, что хочу грохнуть президента. Но сейчас я язвить не имею права: друг – моя последняя и единственная надежда. Поэтому терпеливо жду, когда к нему вернется дар речи.

– Ну, надо же, – ухмыляется Миша, на этот раз аккуратно отхлебывая свой крепкий кофе.