Огненный тыл

Покачиваясь, Пашка ввалился в кустарник, сначала не уверенно шёл, переваливаясь как медведь, потом грузно побежал, давя молодую поросль.

Это могло продолжаться вечно, круглая земля всё никак не кончалась. Временами в затуманенном мозгу возникала мысль, что он бегает кругами. Ноги с трудом тащили его, Карякин спотыкался о корни, шёл как пьяный.

– Стоять!.. – из кустов выпрыгнули двое в маскхалатах, наставили короткие карабины. – Руки вверх!

Пашка рухнул на колени, закружилась голова, вроде по-русски говорили, во всяком случае он их прекрасно понимал.

– Наш что ли? – с сомнением заметил красноармеец. – Эй, ты кто такой?.. Куда собрался?

– 239-ый полк? – пробормотал Карякин, язык заплетался.

– Ага, так мы тебе и сказали, – фыркнул боец, присаживаясь на корточки. – Это, между прочим, военная тайна. Ты кто? Дезертир или фашистский лазутчик?

– Я сейчас тебе такого лазутчика покажу, до победы будешь кости по госпиталям сращивать! – вспылил Паша.

– Подожди, Мухин… Я его кажется знаю, – рассудительно изрёк другой и тоже опустился на корточки.

– Шубин – его фамилия, – выдохнул Паша. – А моя Карякин. Мужики, времени нет, надо срочно доложить командрванию важные разведданные. Фрицы готовят контрудар в районе Смоленской дороги, уже выступили, а наши не знают. Который час, мужики?

– Скоро час.

– Далеко до штаба полка?

– За леском… Мы только оттуда, недавно.

– Мужики, срочно в штаб! – взмолился Паша. – Ей богу, катастрофа произойдёт, если не успеем. И вы, суки, будете отвечать за то, что протянули резину.

– Ладно, не пугай – пуганые, – поморщился старший передового дозора. – Бежать-то сможешь, горе-воин? Учти, на закорках не потащим.

Волнение разведчика передалось остальным. Карякин пришёл в себя, растолкал красноармейцев, рванулся вперёд.

Вскоре группа прибыла в расположение полковника Самойлова. 239-ый отдельный полк понёс тяжёлые потери, но пока ещё считался боеспособным формированием.

Появление разведчика вызвало изумление. Тот не мямлил, докладывал чётко и вразумительно, хотя качался при этом как былинка на ветру, паре красноармейцев приходилось его держать.