Предложение джентльмена

В последние несколько недель мама вела себя необыкновенно сдержанно и ни разу не высказала Бенедикту претензий, что он все никак не женится. Правда, в последнее время он обходит родительский дом за километр, но и до того, когда он туда приходил, она и словом о женитьбе не заикалась.

Странно, очень странно…

– Во всяком случае, - продолжал ворчливым голосом Колин, - я не собираюсь в ближайшее время жениться вообще и на Пенелопе Фезерингтон в частности.

– Ой! - послышался женский голос, и Бенедикт понял: сейчас ему предстоит пережить один из самых неловких моментов в своей жизни.

Чувствуя, как сердце заныло в груди, он повернулся к двери. Там стояла Пенелопа Фезерингтон - губы дрожат, в глазах смертельная тоска. Ее силуэт четко вырисовывался в дверном проеме.

И в этот момент Бенедикт отчетливо понял то, о чем должен был догадаться уже давным-давно и на что по присущей почти всем мужчинам невнимательности не обращал внимания: Пенелопа Фезерингтон влюблена в его брата.

– Пенелопа, - откашлявшись, начал Колин тоненьким виноватым голосом.

Он выжидающе взглянул на братьев, надеясь, что те его поддержат, однако они предпочли не вмешиваться.

Бенедикт считал, что Колин должен выкручиваться сам, хотя ему было и жаль брата.

– Я не знал, что ты здесь, - запинаясь, продолжал Колин.

– Я так и поняла, - проговорила Пенелопа, и в голосе ее не прозвучало ни малейшего раздражения. Колин судорожно сглотнул и продолжал:

– Ты приходила к Элоизе?

Пенелопа кивнула:

– Меня пригласили.

"– Ну конечно! - порывисто воскликнул Бенедикт. - Естественно, пригласили. Ты же ее самая близкая подруга.

– Ты бы ни за что не пришла без приглашения, - промямлил наконец Колин после неловкого молчания.

Пенелопа промолчала. Она попыталась улыбнуться, но у нее ничего не вышло. Наконец, когда Бенедикт уже решил, что Пенелопа сейчас помчится прочь по улице, она взглянула Колину прямо в глаза и сказала:

– Я никогда не просила тебя жениться на мне.

Щеки Колина сделались ярко-пунцовыми - Бенедикт и не представлял, что такое возможно, - он открыл рот, но из него не вылетело ни звука.

Первый раз в жизни - а может быть, и последний - Бенедикт видел, чтобы его младший братишка не нашелся, что ответить.

– А я никогда… - прибавила Пенелопа хриплым голосом и, судорожно сглотнув, продолжала:

– Я никогда никому не говорила, что хочу, чтобы ты меня об этом попросил.

– Пенелопа, - наконец выдавил из себя Колин, - прости.