Предложение джентльмена

Иногда мне кажется, что ты ненастоящая.

Софи почувствовала, как у нее участилось дыхание.

– Думаю, сейчас я тебя поцелую, - прошептал Бенедикт.

– Думаете?

– Думаю, я просто должен тебя поцеловать, - проговорил он с такими видом, словно и сам с трудом верил своим словам. - Это все равно что дышать. Человек не может этого не делать.

Бенедикт нежно коснулся губами губ Софи, после чего принялся покрывать их легкими поцелуями. Это было настолько потрясающе, что у Софи закружилась голова, подкосились ноги и, чтобы не упасть, она ухватилась за плечи Бенедикта.

Но внезапно ее осенило. Да ведь так уже было! Два года назад, на маскараде, когда Бенедикт точно так же ее целовал, нежно, бережно, словно она для него самое дорогое существо на свете. И вот сейчас, по прошествии двух лет, она вновь переживает самый замечательный момент в своей жизни.

– Ты плачешь? - прошептал Бенедикт, касаясь ее щеки. Софи заморгала и, протянув руку, вытерла слезы. Она их не замечала.

– Мне перестать? - так же шепотом спросил Бенедикт.

Софи покачала головой. Нет, она не хочет, чтобы он останавливался. Она хочет, чтобы он целовал ее так же, как тогда, на маскараде, сначала с невыразимой нежностью, потом все более и более страстно. Только гораздо дольше, чем тогда, потому что на сей раз часы не пробьют полночь и ей не нужно будет исчезать.

Как же ей хотелось, чтобы он узнал, что она та самая таинственная незнакомка с бала-маскарада! И в то же время она страшно боялась, что он об этом узнает.

И в этот момент Бенедикт вновь приник к ее губам. Но на этот раз поцелуй был страстным, требовательным и заставил бы любую женщину затрепетать, почувствовать, что она красива, желанна, бесценна. Софи и не предполагала, как она соскучилась по человеческому отношению к себе. Дворяне и аристократы не замечают своих слуг, не вступают с ними в разговоры, а когда вынуждены к ним обращаться, стараются быть предельно краткими.

А Бенедикт все продолжал свою сладостную пытку. Его губы становились все более страстными и требовательными. Большие руки прижимали ее к себе с такой силой, что Софи было трудно дышать. Тело прижималось к ее телу, и его жар, казалось, проникал сквозь тонкое платье прямо ей в душу.

Как же ей хотелось отдать Бенедикту всю себя, без остатка, хотя она и поклялась не делать этого, пока не выйдет замуж.

– О, Софи, - хрипло пробормотал Бенедикт.