Предложение джентльмена

– И что вы предлагаете, мистер Бриджертон? Найти работу гувернантки?

Бенедикт подумал, что это очень неплохая идея, и начал ей об этом говорить, но Софи прервала его.

– И кто меня наймет, как вы думаете?

– Ну…

– Никто! - выпалила Софи. - Никто меня не наймет. У меня нет никаких рекомендаций, и выгляжу я слишком молодой.

– И красивой, - мрачно прибавил Бенедикт.

Он понятия не имел, как нанимают гувернанток, знал лишь, что обычно этим занимается хозяйка дома. А простой здравый смысл подсказывал ему, что ни одна хозяйка дома не захочет иметь среди своих слуг такую молодую и хорошенькую девушку, за которой может приударить ее муж или сын.

– Ты можешь быть личной горничной, - предложил он. - По крайней мере тогда тебе не придется выносить ночные горшки.

– Вот как? - пробормотала Софи.

– Или компаньонкой какой-нибудь пожилой дамы.

Софи печально вздохнула, и Бенедикт почувствовал, что сердце у него разрывается.

– Вы очень добры, - проговорила она, - но у меня ничего не вышло. Не стоит за меня беспокоиться. Вы же не несете за меня никакой ответственности.

– Я мог бы ее нести.

Софи вопросительно уставилась на него. И внезапно Бенедикт понял, что никуда ее не отпустит. Он чувствовал, что между ним и Софи существует какая-то странная, необъяснимая связь, сродни той, которую он испытал лишь один раз в жизни, при встрече с таинственной незнакомкой в серебристом платье. Но незнакомка исчезла, словно ее и не было, а Софи здесь, живая, настоящая.

И ей он тоже нужен. Может быть, она пока этого не осознает, но он ей нужен.

Взяв ее за руку, Бенедикт резко потянул Софи на себя. Не ожидавшая ничего подобного, Софи потеряла равновесие и упала к нему на грудь.

– Мистер Бриджертон! - изумленно воскликнула она.

– Бенедикт, - прошептал он ей на ушко.

– Отпустите…

– Назови меня по имени, - настойчиво проговорил Бенедикт.

А может быть, и потом.

– Бенедикт, - наконец сдалась она. - Я…

– Ш-ш… - прошептал Бенедикт, приникая к ее губам.

Когда тело Софи стало мягким и податливым, Бенедикт слегка отстранился и заглянул ей в глаза. В свете солнечного дня они казались потрясающе зелеными и такими глубокими, что в них можно было утонуть.