Однажды я выберу тебя

– Спокойной ночи, Сайлас.

А потом сон унес и меня.

ГЛАВА 15

СайласЛьдисто-серебристый отблеск рассвета проник в комнату, упав мне на лицо. Я моргнул и подавил стон. С каждым ударом сердца в висках пульсировала боль, а желудок предупреждал, что не стоит делать резких движений или думать о еде, иначе не обойдется без последствий.

Я медленно повернул голову и взглянул на мужчину, лежащего на кровати рядом со мной.

Макс спал на животе, наполовину уткнувшись лицом в подушку. На закинутой за голову руке даже во сне четко вырисовывались мышцы.

Мне не стоило замечать его силу. Мужественность. Чуть отросшую щетину на подбородке или густые брови. И что его рука, лежащая между нами, словно бы тянулась ко мне…

И плоть моя затвердела.

Черт возьми, затвердела.

Член в штанах напрягся, ноя и ища облегчения. Не стоило отрицать или делать вид, что это просто утренний стояк. Я хотел Макса. С хранилища сорвало крышку, и обратно ее уже не приладить.

«Нет… я могу сделать лучше».

Головная боль усилилась, и я закрыл глаза.

В памяти вновь проснулась Аляска, бушуя и ревя, потому что я возжелал мужчину. В кромешной тьме за сомкнутыми веками тренер Браун держал в руке пульт, безжалостно подавая электричество и обещая: исправьте в себе лишь маленький изъян, и все прекратится. Чтобы избежать электрошока, холода, побоев и вынужденных маканий в озеро, нам предстояло стать другими, не похожими на себя прежних.

И теперь, много лет спустя, когда Макс Кауфман лежал в постели рядом со мной и разум призывал заговорить, рассказать о безумии и муках Чисаны, тело вспомнило холод и боль. Душа вновь наполнилась страхом и стыдом. Все это глубоко поселилось во мне, возможно, запечатлелось навсегда.

Обрывок воспоминаний пробрался в мысли: больница после Чисаны. Я лежал с воспалением легких, едва живой, и кричал на всех, кто пытался до меня дотронуться.

– Последствия того, что сотворили с этим юношей, могут длиться годами. Всю жизнь.

Отец нахмурился, смущенный гневом доктора.

– В этом-то весь смысл.

Я осторожно сел на кровати, стараясь не тревожить больную голову. Я решил не будить Макса. Глубоко вдохнув, я подождал, пока успокоится желудок. Эрекция давно прошла.