Невозможный Роман

Как давно она брилась?

И какого дьявола ее это волнует?!

Со стороны окна послышалось какое-то шуршание. Аглая приоткрыла один глаз. Поляков одевался. Мягкие солнечные лучи, проникающие в ее незашторенное окно, скользили по его безупречному телу... и ее взгляд скользил вместе с ними. Идеально прокачанная грудь, набор из шести кубиков пресса, которые проступили еще отчетливее, когда Поляков потянулся за рубашкой... Скульптурно вылепленные руки с голубыми венами выступающими на плотном атласе кожи. Такой экземпляр.

.. а она даже не потрогала! - подумала Глаша с жалостью и тут же себя одернула.

Никаких красавчиков! Все... Наелась. А ведь Ганапольский и наполовину не был так хорош... Только и того, что смазливая физиономия, которую, к счастью, унаследовала Дашка. Счастье поначалу казалось сомнительным - каждый день видеть перед собой лицо того, кто так жестоко предал, но потом врожденный оптимизм Аглаи взял верх. Она посмотрела на ситуацию под другим углом и успокоилась. Ведь если папа ребенка красив - почему бы и не взять от него самое лучшее? Тем более что кроме этого там и позариться было не на что.

В общем, да... Ганапольскому до Полякова было как до звезды. Особенно в том, что касается общего впечатления. Тот мог пыхтеть в спортзале хоть до Марфуткина дня и смотреть на мир иронично-снисходительным, отработанным у зеркала взглядом, а всё равно никто его не воспринимал всерьез. Ведь то, за что цепляется глаз, то, что заставляет тебя слушать мужчину с открытым ртом и оборачиваться ему вслед - стать, взгляд, сила, стержень.

.. они в мужике либо есть, либо нет. Взрослая самка это всё за версту чует. Потому что там такая сила... такая убойная мужская энергетика! В Ганапольском же этого отродясь не было. Беда в том, что когда он прибился к Аглае, той до взрослой самки было, как до луны. Она, так, котенком была. Глупым и лелеемым всеми. Не знающей жизни и не видевшей грязи. А еще такой запутавшейся в себе...

А Кошманы Ганапольского сразу раскусили... И ведь предупреждали её не раз.

А она... глупая! До сих пор не знает, как смотреть им всем в глаза.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Ну, я пойду!

Аглая опять кивнула. Ей хотелось крикнуть – иди! И никогда не возвращайся… Тело все еще горело. И она бы рада была списать это все на ангину, но… Горело в тех местах, которые к ангине вот вообще никакого отношения не имели. Аглая сжала ноги и со стоном перевернулась на бок.