Невозможный Роман

В который раз за этот проклятый день.

Поляков включил фонарик на телефоне, поднес к лицу и посветил.

- Ого! Да тут действительно ангина… - присвистнул. Аглая захлопнула рот, клацнув зубами, и устало прошептала:

- А я вам что говорила?

- Да у тебя и температура! – Поляков приложил ладонь к Глашиному вспотевшему лбу и еще сильнее нахмурился.

Аглая никак это не прокомментировала. Только еще сильней скукожилась под одеялом.

- При температуре нельзя кутаться. Снимай! – скомандовал Поляков. Боже, почему он просто не свалит и не оставит ее в покое?! Глаша попыталась вернуть одеяло на законное место, но их силы с Романом явно были неравны.

– Да снимай же! Что ты как маленькая?! Жаропонижающее у тебя где?

- Нету…

- Блядь! Не женщина, а тридцать три несчастья.

- Почему сразу тридцать три? – искренне заинтересовалась Аглая, а потом, подумав, добавила: - И не ругайтесь! Здесь вообще-то дети…

А Поляков замер дурак-дураком, удивленный её вопросом. И правда… почему тридцать три? И почему он ругается? Здесь же вообще-то дети, да… И что ему с ними со всеми делать? На часах – одиннадцатый час.

У этой дурынды даже парацетамола нет. Пока он в аптеку сгоняет, пока вернется – ночь на дворе. А завтра новый день, детям в сад вставать рано.

Нет… Ну, какого хрена? Как он вообще до этого докатился? Дети, больная баба… А главное, по его ведь вине! Не чувствуй он ее за собой, так, может, и ушел бы с чистой совестью. Но ведь где он, а где чистая совесть?

Идиот! Это ж надо было ее окатить… Что за мальчишеская выходка? Как ему вообще такое пришло в голову?

- Так, лежи здесь! Я сейчас приду… - пробормотал Роман, как будто она и впрямь могла отсюда куда-то деться.

В дверях переминались девочки. И если Женька была просто взволнована, ее подружка с трудом подавляла слезы.

- Ну-ка, чего стоим? Давайте умываться и спать.

- Как спать? Здесь? – удивилась Женька.

- Угу! Пока я вернусь из аптеки, чтобы вы уже лежали в кровати.

- Вы не уйдете? – с облегчением выдохнула Даша, уставившись на Романа прозрачными Аглаиными глазами.

Это было, пожалуй, единственное, что ей передалось от матери.

- Никто никуда не уйдет. Знаете, как в песне? Друг в беде не бросит…

- Так вы мамин друг!

- Ага… - соврал Поляков, так и не найдя ответа, как же с ним могло приключиться такое дерьмо.

- А мама точно поправится? – раздался тоненький голосок, когда Роман уже обулся и открыл входную дверь, чтобы выйти.

- Точно. Это обычная простуда. Для жизни не страшно.