Незабытые чувства

Вспоминаю нашу первую встречу после долгой разлуки и всю боль, которую испытала в то мгновение. Это оказалось по итогу еще тяжелее, чем при расставании. Особенно, увидев Яниса с другой. Ко мне наконец приходит осознание, что меня так задело в сегодняшней встрече с Вероникой. Я боюсь по новой пережить те ужасные дни, когда умертвляла в себе все эмоции и чувства, которые вдруг вспыхнули к Багдасарову. Недосказанность, какие-то неурядицы в его делах и моя неуверенность в завтрашнем дне едва не проложили между нами новую стену непонимания.

Поднимаю руку и подушечками пальцев трогаю щетину на подбородке Яна. Дышу надсадно, не в состоянии сделать вздох, ком в горле нарастает по новой. Отвожу взгляд, потому что в нем сейчас опять стоят слезы. Но уже по другой причине. Не от обиды. Меня распирает от чувств. Кажется еще чуть-чуть и я лопну как воздушный шарик.

Ян ведет носом по моим волосам, вжимается губами в мой висок и собирает языком соленую дорожку с щеки.

– Цветочек? – тихо зовет он хриплым голосом. – Не уезжай от меня. Пожалуйста. Я заебался быть не с теми и без тебя.

Обвиваю шею Яниса руками, не сдерживая слез. В ушах шумит от его признаний. В ответ Багдасаров прижимает меня к своей груди и мы сидим так какое-то время в полной тишине, на его кухне. Почти как в ту ночь, когда стали ближе друг другу и я поняла, что хочу Яниса в своей жизни.

Только теперь навсегда.

37 глава

– Ты планируешь меня выпустить из квартиры? – наблюдаю за Янисом, который сидит на подоконнике и курит.

По комнате гуляет сквозняк и я закутываюсь в одеяло. Просить Багдасарова, чтобы закрыл окно не хочу, мне нравится свежесть от дождя и его шум, который доносится с улицы.

– Ты же сама сказала, что остаешься. Разве нет? Было бы классно проваляться все выходные в кровати. Да?

– Угу, – отзываюсь я. – Только у меня Андрюша.

Ян вздыхает, вкручивая бычок в пепельницу.

Наше перемирие с Багдасаровым было очень долгим и бурным. Меня обещали отпустить, когда я захочу домой. Я захотела на вторые сутки и то лишь благодаря звонку Ласки, которая спросила есть ли у меня совесть.