Невольница любви

— Какая чушь! Невероятно! — негромко фыркнула Жасмин.

— Молчи! — резко перебил Джеймс Лесли. Жена, разумеется, права: все эти религиозные предрассудки, как и вражда между римской и англиканской церковью, абсурдны и ни к чему хорошему не приводят, но тут уже ничего не изменишь, и всякий, ввязавшийся в распри между церковниками, наживет немало врагов, а вместе с ними и большие неприятности. Лучше всего сохранять нейтралитет.

Леди Стюарт-Хепберн кивнула, одобряя мудрое решение сына.

— Ты видела, какие у них наряды? — возбужденно выпалила Индия.

 — А ткани! Бесподобно! Жасмин пожала плечами.

— Невеста должна быть прекраснее всех женщин.

— Я вовсе не о ней! — воскликнула Индия. — Она прелестно одета, но я больше завидую придворным дамам! Хорошо тебе! Все смотрят на твои драгоценности, не замечая остального, но мы с Фортейн выглядим серенькими воробушками в сравнении с француженками. Подумать только, даже безгрудая Катрин Мари — и то нас затмила! Какой позор! Мы здесь представляем Англию и короля, а кажемся простыми служанками!

— А что плохого в наших платьях? — удивилась Фортейн.

 — По-моему, мы очень миленькие. Правда, мне понравились короткие волосы королевы Анны. Можно и мне сделать такую прическу, мама?

— Ну уж нет. У тебя чудесные волосы, дитя мое, куда лучше, чем у этой испанки. Пусть она стрижет и завивает их — все равно у тебя они куда красивее.

— Ну да, красные, как морковка, — проворчала Фортейн.

— Когда приедем в Англию, обязательно закажу себе новый гардероб, — объявила Индия.

 — И буду блистать при дворе короля Карла! Подумай, мама, последние французские моды и яркие тона! Англичане предпочитают такие унылые цвета! Светло-голубой, розовый, коричневый и черный… ужасно! И, мама, у тебя и без того так много украшений! Надеюсь, ты поделишься со мной? Пожалуйста!

— Вижу, она не стесняется добиваться всего, чего захочет, — покачала головой Кат. — Представляю, чего стоило тебе ее вырастить, Джемми!

— Она ничем не хуже остальных девушек, — улыбнулся герцог Гленкирк, — и всегда была послушной дочерью.

"

"— Дай ей все, что она просит, и поскорее найди мужа, — посоветовала мать. — Поверь, еще немного и она выйдет из повиновения.

— Я тоже так считаю, — согласилась Жасмин. — Раньше я никогда не замечала в ней подобных наклонностей к сумасбродству и некоей одержимости страстями — возможно, потому, что намеренно закрывала глаза на недостатки Индии. Но теперь я словно прозрела и вижу знакомые черты моего брата Селима в собственной дочери.