Невольница любви

Я осталась нищей и бездомной и вынуждена просить подаяние. Прошу вас, помогите, повелитель. Припадаю к вашим ногам.

Кейнанреис обратился к Али-Акбару;

— Это правда?

Торговец съежился под мрачным взглядом дея.

— Господин, — нервно пробормотал он, — последнее время дела идут плохо, а расходы велики. Фатима может спокойно жить в доме своей дочери, но предпочитает позорить меня, слоняясь по улицам и понося меня всем, кто желает послушать ее жалобы.

— Ты вернул приданое бывшей жены? — строго допытывался дей.

— Н-нет, повелитель, — нерешительно признался торговец, переминаясь с ноги на ногу.

— Сегодня же верни. Фатима, ты знаешь, сколько он тебе должен?

— Да, повелитель, — тихо ответила женщина.

— Назовешь сумму моему писцу. А ты, Али-Акбар, не смей ничего оспаривать. Мне кажется, что эта женщина не лжет. И в наказание за жадность купишь дом с садом для госпожи Фатимы и приставишь двух рабов служить ей. Позволяю Фатиме самой выбрать дом и рабов. А за это, госпожа, ты перестанешь чернить этого человека на людях.

— Повелитель, ты разоряешь меня! — завопил торговец, грозя бывшей жене кулаком.

— Кроме того, — неумолимо продолжал дей, — заплатишь пеню в десять золотых монет в султанскую казну и еще десять отдашь главному мулле Эль-Синута в наказание за свою попытку попрать заветы пророка.

Усмиренный торговец покорно опустил голову и, поклонившись дею, почти выбежал из зала. Фатима, упав на колени, поцеловала туфлю дея.

— Спасибо, повелитель, — всхлипнула она. По смуглым щекам струились слезы.

— Не впади в грех алчности, подобно своему мужу, когда начнешь искать себе пристанище, — посоветовал тот. — Помни: меч правосудия — обоюдоострое оружие.

— Слушаю и повинуюсь, господин, — пролепетала женщина и, почтительно кланяясь, удалилась.

Индия не могла опомниться от изумления и даже опустила опахало, совершенно позабыв о своих обязанностях. До сих пор она считала Эль-Синут местом, где женщины совершенно бесправны, но, если сейчас правильно все поняла, слабый пол тоже находится под защитой исламских законов.

"Люди шли один за другим, и Кейнанреис старался вникнуть в каждую жалобу, хотя, на взгляд Индии, эти тяжбы были далеко не так интересны, как история Фатимы.

В полдень дей объявил об окончании аудиенций и зал опустел. Он выслушал почти всех просителей и велел оставшимся прийти на следующей неделе с самого утра, пообещав принять их в первую очередь.