Невольница

Самое пугающее то, что шкаф полон новой женской одежды моего размера, в ванной женские шампуни, гели и даже кремы. И не просто «ромашковое поле», а реально брендовая хорошая косметика. То есть мое похищение не спонтанно, оно готовилось. Но я ума не приложу, для чего нужна этому психу. Хотел бы просто изнасиловать, уже давно сделал бы свое грязное дело.

Расчесываю в ванной волосы, а потом взъерошиваю их, наводя художественный беспорядок. Нет у меня теперь задачи понравиться этому гаду.

Выдох-выдох, выхожу из комнаты.

А внизу меня ждет накрытый стол на двоих, где полно еды. Сглатываю слюну. Я не ела уже больше суток.

Гордей стоит возле окна, тихо разговаривая по телефону. Других мужчин не замечаю. Их и правда нет в доме.

Медленно спускаюсь, на последних ступеньках иду уже на цыпочках, не дыша, прислушиваясь к разговору Гордея по телефону, пытаясь хоть что-то расслышать. Но нет, он чувствует мое появление и скидывает звонок, оборачиваясь, пряча телефон в кармане джинсов.

— К чему эта притворная галантность?

— Я обещал тебе звонок за хорошее поведение, Тая, — напоминает он. — На твое выступление на окне я закрою глаза. Но дальше все зависит от тебя. Будешь сопротивляться во вред себе или все-таки примешь правила игры?

Ладно. Киваю и вкладываю свою ладонь в его.

Гордей сжимает мою руку и тянет к столу.

И вот мы играем в «романтическое свидание».

Он отодвигает для меня стул, а я сажусь, осматривая стол. Здесь салат из манго, рукколы и креветок, аппетитный ростбиф, уже порезанный на аккуратные ломтики, жареная спаржа, молодой картофель с зеленью и какой-то белый соус рядом. Я почти давлюсь слюной от вида и аромата еды. Сглатываю, поднимая глаза на Гордея, который не садится, а разливает красное вино в наши бокалы.

— Я не буду пить, — отрицательно мотаю головой, когда он протягивает мне бокал.

— Не бойся, в этом вине ничего нет, кроме вина, которое поможет тебе расслабиться.

— А что было в том вине, которым ты опоил меня в клубе?

— Ничего опасного, что могло навредить твоему здоровью, — усмехается Гордей и садится за стол напротив меня.

— Ясно, — накрываю ладонью вилку и сжимаю ее. Он опять надел маску обаятельного мужчины, но я уже не куплюсь.