Невинная для Лютого

Сука подлая! Знала, куда ударить, тварь. В самое яблочко.

Сколько там простоял, не знаю, но когда сердце тревожно бухнуло в грудь, а на улице кто-то закричал, я приподнял голову и прислушался. Ангелина с Сергеем, Чеху мы сейчас не нужны, но Носов все равно оставался угрозой. Блять! Вот же расслабился, идиота кусок.

Метнулся в коридор, помацал карман пиджака и, не найдя телефон, вернулся к кабинету Гальки.

Она прибилась к окну спиной, ее глаза виновато забегали. Я медведем подошел ближе и глянул через плечо девушки на улицу.

Возле машины толпа мужиков лупила Сергея, Лина бросилась к двери больницы, но не смогла ее открыть.

— Ты натравила?! — неосознанно схватил Гальку за шею.

Она захрипела:

— Пошел ты! Забурел, богатую суку себе завел! Деньги тебя испортили, Береговой! Подавись своими бабками и хуем! Тоже мне принц писаный, на морду свою глянь, урод!"

"— Ты что страх потеряла совсем? У же тебя сломаю, тварина! — я придавил ее к стеклу, отчего оно захрустело, но тут на улице истошно закричала Лина.

Меня пронзило ужасом и яростью до темноты в глазах, словно в кровь плеснули смертельную дозу адреналина.

Я резко отодвинулся от Гальки, сцапал телефон с подоконника и со словами «позже тебя убью, сука» выбежал наружу.

Коридор не заканчивался, будто нарочно. Сердце не подчинялось мне, тарахтело под горлом и перекрывало дыхание.

Когда я добежал к выходу, дверь не открыл, а вынес с ноги.

Глава 40. Лютый

Не помню, что я делал дальше — меня словно вырубило. Очнулся, когда молотил какого-то лысого урода башкой в капот машины, а он умывался юшкой из крови.

Другой мудак в черной рваной куртке, вылетев из машины, приложил меня палкой по плечу, едва не попав по затылку, где до сих пор оставался шов от блинов. Я уклонился на автомате, мир чуть сдвинулся, оттого удар скосился и обрушился на руку. Затрещали кости, а лысое тело рухнуло к ногам. Я со всей дури отпихнул нападающего ногой. Тот поскользнулся и, отлетев, шмякнулся спиной в дерево и сполз медленно в грязь.

Меня качнуло. Сказывалось недавнее сотрясение. В голове загудело, но я сфокусировался и мазнул взглядом по окну машины.

Ангелина сидела внутри, жалась в уголок и смотрела на меня распахнутыми заплаканными глазами, что казались глубже Марианской впадины. Ее губы были приоткрыты и в крови. Я будто провалился в тот ужасный день, когда увидел ее впервые. Будто нырнул в страшный сон. А следом прилетели картинки разбитой и распятой на грязных простынях жены.