Невинная для Лютого

— Твою ж мать! — прошипел я, сильнее прижимая к себе дрожащую девушку. Перехватил ее удобней. — Серый, поднимайся! Разлегся. Вставай! Слышишь?!

Потерять друга я не готов. Это слишком. Мы с ним бок о бок много лет. Возможно, это единственный человек, кто знает, как на самом деле я пережил смерть Милы. Не святой, не хорошист, а просто верный! Мой. Друг.

— Серега, ну же!

Но он молчал.

Сцепив зубы, я быстро пошел к больнице, но Лина вцепилась в воротник и вдруг сказала:

— Сама пойду. Честно. Помоги ему.

Вцепившись в мои плечи, упрямо начала сползать с рук. Встав на ноги, покачнулась, но, сверкнув льдом глаз, лишь поджала посиневшие губы. Но стоило отпустить, как тут же согнулась пополам, и её вырвало.

— Нет, не сможешь, — рыкнул я и снова подхватил ее на руки. — Если он умер — ему не помочь, а тебя я терять не собираюсь.

Занес ее в коридор. В больнице было тихо, будто повымирали. Вот же суки!

Я закричал во весь голос:"

"— Врача! Быстро! — выбил ногой дверь в ближайший кабинет или палату.

Осторожно опустил «невесту» на белую простынь, почти на ощупь, потому что перед глазами все было белым-бело, словно меня накрыл плотный морок.

Убедившись, что Лина лежит надежно и не упадет с края, позволил ногам подогнуться. Присел рядом с ней на колено и опустил голову. Что-то не так. Дыхание стало вязким, мутило, перед глазами булькали и лопались кровавые пузыри.

Быть жалким в такой момент было унизительно, но голова вертелась неосознанно, будто в нее вживили юлу.

Я зажал ладонью затылок, чтобы успокоиться и дать себе секунду отдыха. Нужно Волчару спасти… Я должен ему помочь. Под пальцами было что-то горячее и мокрое. Удивленно глянув на руку в крови, опешил. Не помню, когда меня приложили, даже не заметил.

— Если сдохну, набери в моем телефоне последний номер и попроси о помощи. — Я сжал холодную ладонь девушки. Какая она бледная, только бы выдержала все это.

Не моргая, не сводя с меня колкого взгляда, Ангел медленно кивнула.

Стало темно. Резко. Будто черные тучи закрыли небеса.

Глава 41. Ангел

Однажды, когда мне было девять, папа подарил пони. Все мои подруги, отцы которых работали с отцом, имели пони. Я же, когда увидела невысокое грустное животное, совсем не обрадовалась. Мне нравились лошади — большие, сильные и грациозные! А это недоразумение вызывало лишь раздражение.