Невинная для Лютого

С женой мы не сталкивались с такими проблемами, она скакала на мне все девять месяцев до самих родов. В этом вся Мила — шальная и ненасытная. Она меня щелчком пальцев распаляла. Так выматывала, что приходилось перед боем садиться на секс-диету. Ее это только больше заводило. Все запретное привлекало. Я даже переживал, что пока неделю готовлюсь к бою, она изменит мне, но поводов не верить любимой не было. Звал ее на бой, но она отказывалась. Такая шальная, но боялась крови до обморока. Потому я не настаивал. А позже появился Сашка, и жена уделяла ему время, пока я косил большие деньги на ринге.

Именно тогда вложил несколько миллионов в ювелирный бизнес и записал все на тетю. Когда сыну исполнится восемнадцать, он станет владельцем нескольких крупных магазинов в центре и нескольких десятков мелких по разным городам. Мы с Марией и Михаилом не родственники, отследить наши связи можно, но никому это не нужно, потому управлять бизнесом в тени мне было просто, а тете с дядей я мог доверить свою жизнь, а не только деньги.

Я шел за Галькой и рвал волосы. Что делать? Охраны мало, чтобы оставаться в больнице, придется вызывать ребят. Но как же не хочется привлекать лишнее внимание!

Я кивнул Галине, чтобы подождала, и набрал Макса.

— Это Леша, — сказал в трубку, когда зуммер оборвался четким «алло».

— Береговой? — удивился друг. — Это правда ты? Твою ж мать! Я думал тебя в живых давно нет! Где ты? Как ты? — он разволновался, тараторил еще что-то, но я перебил его:

— Макс, мне нужна помощь.

— Сколько? — Орлов всегда был конкретным. Настолько дотошным в цифрах и статистике, что даже удары считал, когда бился на ринге. Он никогда не ошибался. Дрался, как машина-убийца, благо мы с ним не конкурировали — я шел в большей весовой категории, хотя в спарринге он мне уши намылил пару раз, спасался я только прямым жестким ударом и преобладающим весом. Даже высокий Орлов казался малявкой рядом со мной, но бил он острее, сокрушительней.

Позже Макс бросил бои, увлекся бизнесом и открыл кучу спортклубов в России. Жизнь потрепала друга, мы в чем-то схожи, даже в вопросах мести было за что зацепиться, только он не перешел грань, а я… А я урод. Что еще сказать? Я не могу вырвать боль из груди, время мне не помогает, забыть горе не получается. Не прощу Кирсанову смерть Милы. Никогда! Да и сын все еще у него, потому я буду играть до конца, чтобы подобраться к суке поближе.