Казачий спас

Оружие вою служить должно, а не в сундуке пылиться. Вот пусть оно тебе и послужит. Но и это не все. Вот, смотри, — с этими словами старик развернул узелок и выложил перед парнем странную брошь.

— Неужто рубин?! — ахнул Гриша, рассмотрев ее. Камень в броши был размером с перепелиное яйцо.

— Он, — кивнул старик. — С тюрбана того самого паши снял. А здесь казна моя. Все, что скопил за годы. Только на похороны себе отложил. Батюшке местному отдал.

— Не могу я это принять, — вдруг потряс Гриша головой. — Не мое оно.

"— Твое, — отрезал старик. — Помру я на днях. Срок пришел. А как не станет меня, похорони по нашим законам. Проследи, чтобы все правильно сделали, и сорокоуст закажи, да молебен отстой. А как сделаешь, так и живи, как сможешь. А насчет дочки не переживай. Я у попа бумагу оставлю, что наследником своим тебя кличу, перед людьми и Богом. Мол, долг старый плачу. Не посмеют спорить. Так сделаешь?

Ветеран смотрел на парня с такой надеждой в глазах, что Гриша не осмелился отказать ему в последней просьбе.

— Сделаю, — коротко кивнул парень.

— Добре. Забирай всё. А как помру, тебя позовут, — завершил старик разговор, пододвигая к нему все разложенное на столе.

* * *Прогулявшись по базару и прикупив кое-каких мелочей, князь с сестрой вышли на центральную площадь города и свернули на дорогу, ведущую к казармам. Еще в ротонде Николай Степанович объяснил сестре, что хочет поговорить со старым ветераном, знавшим еще деда Гриши. Уж очень много непонятного происходило вокруг этого парня.

Уже подходя к воротам городских казарм, Зоя дернула брата за рукав и, указывая глазами куда-то далеко вперед, тихо сказала:

— Вот он. С каким-то свертком шагает.

— Вижу, — улыбнулся Николай Степанович.

— Однако и осанка у него. Словно весь город ему принадлежит, — вдруг восхитилась Зоя.

— Насчет города не знаю, а вот гонору там точно на четверых хватит.

— Надеюсь, не послал куда подальше? — рассмеялась Зоя.

— Нет. Но ответил так, что до сих пор не понимаю, то ли злиться, то ли восхищаться. Меня, говорит, учили Господа почитать и честь воинскую, а все остальное от лукавого.

— А может, он прав? — помолчав, неожиданно произнесла Зоя.

— Как это? — растерялся князь.