Не рассказывай

В такие моменты я будто безжизненная скульптура, которой ни до чего нет дела. А вот оставшаяся треть… это маленькая девочка, которая падает на свою кровать в слезах.

Я оборачиваюсь и говорю ровным голосом:

— Мама, мы с Андреем развелись больше недели назад. Ты была права, эта машина хуже, более того, она пока не моя. Я взяла ее на «тест-драйв», если всё в порядке, то оформлю кредит в понедельник. «Ауди» принадлежала Андрею. Квартиру Андрей мне оставил взамен на то, чтобы я отказалась претендовать на бизнес. Мы разошлись мирно и без скандалов.

Я знала, что ей будет сложно принять эту новость. Мой брак с бизнесменом Титовым резко поднял меня в глазах семьи. А потом всю семью в глазах деревни. Последние годы если мы созванивались, то обсуждали только Андрюшу и его успехи. Главная тема за столом на праздниках — как мне повезло с ним. Андрей — это наша отрада и наше будущее. Я правда не знала, как сообщить ей эту новость. По-детски откладывала на потом. И вот дооткладывалась.

Я знала, что ей будет плохо.

Мама бледнеет. Ее глаза опасно закатываются. Мое сердце сжимается, я бросаюсь ее ловить и едва успеваю, потому что мама падает, обессилев.

Скорая уехала десять минут назад, мама сидит на диване и пьет сладкий чай. Медики сказали, что ничего для жизни опасного. От госпитализации она отказалась, хотя я пыталась настоять. Мама и раньше чуть что хваталась за сердце, на меня подобный выкрутасы давно перестали действовать. Но сегодняшний ее обморок был вполне реальным.

— Изменил? — спрашивает она тихо. Смотрит в одну точку.

Я пожимаю плечами. Что тут скажешь?

— Не знаю, может быть.

— Как это? Как не знаешь? — спохватывается она.

— Пойман не был. С другой стороны мужчины так просто не уходят. Андрей… он ведь никогда ничего не объясняет. Решает что-то сам себе и делает. Также и с нашей свадьбой было. Мы поссорились, прошла неделя. И тут мне подружки начинают звонить и поздравлять. Андрей сообщил друзьям, что мы женимся. А я и знать не знала.

— В этот раз тоже подружки сообщили, что вы разводитесь? — мама вновь хватается за сердце.

— Нет, — грустно улыбаюсь я. Ноги становятся ватными, и я присаживаюсь в кресло. Беру свою чашечку, а потом вдруг кладу сахар и размешиваю. Захотелось сладкого. Захотелось тепла. Который бы растопил ледяной пофигизм. Хотя… Разве это возможно? — Мы поссорились. Сильно. Он меня ранил очень обидными словами. И я… в сердцах предложила развестись.