Не рассказывай

Дом — это прежде всего уют, запахи свежеприготовленного мяса.

Может, в это всё дело? Мы расстались, потому что я редко готовила? Но Андрею угодить непросто, обычные котлеты он есть не станет.

Полчаса уходит на дорогу. Вот мы уже в лифте. А я всё собираюсь с духом сообщить новости.

— Дома так хорошо стало, Ксюня! — продолжает рассказывать мама. — А я еще возмущалась, когда Андрей пол нам разобрал.

Не сам разобрал, конечно. Бригада рабочих.

— Я даже представить себе не могла, что теплый пол — это настолько удобно! Куда теперь только девать весь этот ворох вязанных тапочек и носков не знаю… Отдам Софье Ильиничной, наверное.

— Мамуль, включайте каждый. Я же плачу коммунальные. Мне важно, чтобы вы с папой не мерзли.

— Экономнее нужно быть."

"Может мы расстались, потому что я транжира? Отмечаю как-то отстранено, словно это не со мной происходит.

— И санузел очень теплый… — мама продолжает расхваливать заслуги Андрея.

Наконец, мы заходим в квартиру. Разуваемся, раздеваемся. На улице с самого утра морозно, полное ощущение зимы. Снега, правда, мало.

Я прохожу по коридору. Сжимаю ладони. Ну что ж.

— А где Андрюшины вещи? — раздается позади мамин голос.

Я оборачиваюсь и вижу, как она, словно в кино, бросается к шкафу, что в прихожке. Шарит, шарит по полкам. На лице ужас и паника.

— Мам, нам нужно поговорить. Спокойно. За последний месяц кое-что случилось. Давай пройдем в комнату и сядем на диван. Пожалуйста.

— Что могло случиться? — пугается мама. Она возвращается к шкафу. — Нет, этого не может быть.

Я качаю головой и решаю ее ненадолго оставить одну. Ей нужно время, чтобы осознать и смириться.

Иду мыть руки, но мама следует по пятам.

— Что ты натворила?!

Я к этому готова. Практически. Часть меня довольно спокойно реагирует на мамину критику. К сожалению, пока всего лишь часть. Ориентировочно треть. Еще одна треть — это некоторый ледяной пофигизм, который у меня включается как защитная реакция.