Назад в СССР 3

— Да какой лес, Петров? — отмахнулся Горохов. — Ты веришь в такие совпадения? Мы соседей Зинченко по-тихому опросили под видом почтальонов, мол, не можем письмо заказное вручить, бегаем за ним, не знаете ли, где ваш сосед запропастился. Выяснили, что пока супруга у него в командировке, он вечерами где-то пропадает. И вчера поздно вернулся.

— Никита Егорович! — настаивал я на своем. — На набережной изъят образец почвы, давайте его вместе с этим коробком отправим в НИИ Почвоведения или сельского хозяйства, где специалисты нам точно смогут ответить, оттуда землица или нет.

Там же состав могут посмотреть химический и еще что-то.

— Мысль хорошая, — Горохов задумчиво поскреб бритый затылок. — Сам догадался?

— Да нет, — соврал я. — У меня дед геологом был. Золотоносные жилы искал. Часто рассказывал, как у них рюкзаки изымали и на исследование отправляли. Искали внутри, в швах, следы породы, проверяли, не выносят ли золотую руду.

"

"— Тогда оформим запросом в НИИ, а не экспертизой. Для назначения экспертизы нужны официально изъятые объекты, да и мороки больше, а у нас образец от Зинченко полулегальный. Оставь коробочку, на досуге накидаю запрос. Сейчас не к спеху. Все равно в НИИ никто не разбежится нам исследование сразу проводить, да и ответ пока дойдет. А сейчас, ребятушки, думайте, как тигру зубы обломать.

Беззубого его легче прижучить будет. Я, конечно, в Москву позвоню, попрошу разрешения на разработку Зинченко, но этот вопрос через КГБ СССР решается. Уверен, что они откажут. Улик против него маловато. Белая “Волга” и грязь на колесах, все это косвенное. Никто из знакомых убитой Соболевой не опознал Зинченко по фотографии как её ухажера. Все узнавали его как высшего партийца. Личность он, конечно, известная. Так что пока он у руля, ничего мы с ним поделать не сможем. Вот если бы его из партии исключили… Из партии выпнут, проще будет его потом за жабры взять. За что у нас сейчас из КПСС исключают? Раньше за контрреволюцию и уголовщину, а сейчас за крупные семейные неурядицы и моральное разложение.

— Никита Егорович, — я встал. — Есть у меня мысль, как морально разложить нашего Зинченко. Оголить его низкую сущность перед народом.