Назад в СССР 3

А сколько еще будет…

— Есть зацепка, — попытался успокоить я Гошу. — В машине Зинченко я волокна нашел, похожие, что по делу изъяты были. Жду результатов экспертизы.

— Ты только, как узнаешь, мне сразу сообщи… Ладно? — спесь с Гоши сошла, и глаза были, как у побитой собаки.

— Договорились, если пообещаешь не устраивать самоличные расправы.

Мы попрощались, и я поехал домой. Гоша любезно предоставил мне своего водителя с машиной. И машина была именно белой “Волгой” новой модели. Я присмотрелся к водителю — готов был уже в каждом видеть маньяка.

Но улыбчивый старикан с брюшком и обвисшим, как у бульдога, лицом никак не походил на убийцу. Да и физически он не вывезет молодых и сильных девушек душить. От него бы те отбились.

Тут мне в голову закралась одна навязчивая мысль: “А может, кассетки это не папашки, а сынка?”. Надо будет как-то это выяснить. После поездки на природу Зинченко-младший к нам уже в друганы-товарищи записался. Хоть Лизка его и бортанула, нагло и опрометчиво променяла такого неотразимого и обаятельного стилягу в немецких кедах на быдловатого боксера, Женька на нее не обижался.

Видно, не слишком она ему понравилась. Ему больше Сонька по душе пришлась. Но, на мое удивление, Сонька оказалась кремень. Не клюнула на заграничный прикид, карманы, полные рубликов, и новенькую “Волгу”. Либо изменилась она (хотя про горбатых пословицу никто не отменял), либо я в женщинах перестал разбираться. Золото от медяшки не отличал – как и положено юнцу.

Глава 7"

"Будильник дребезжал особенно мерзко и громко, будто его в пустое железное ведро уронили.

Странный звук. Я открыл глаза. В моей комнате темень. Странно, что-то часы сбились и будят меня среди ночи. Сел на кровати и протер глаза – только тогда понял, что это был не будильник, а городской телефон.

Черт! Какого хрена среди ночи звонить? Нам и днем-то редко кто названивал. Трошкин или Быков иногда, и матери пара подруг. Но не за полночь же.

В голове мелькнула нехорошая мысль: что-то случилось скверное, раз ночью звонят.

Я пошлепал к телефону.

— Алло, — пробурчал я и спросонья чуть не выдал: “Слушаю, Нагорный” — заученную фразу из прошлого, которую всегда говорил, когда поднимал трубку ночью, потому что знал, что сто процентов по работе домогаются.

— Петров, разбудил? Это дежурный Степанченко, у нас убийство. Девушка молодая, предположительно, задушена. Горохов распорядился поднять тебя и еще кое-кого из его группы. Так что собирайся и дуй в УВД.