Где властвует любовь

Нет, это совсем неинтересно. Это идиотизм!

– Дурочка, – пробормотал Колин, выпрыгнув из своей кареты с намерением ринуться к наемному экипажу, распахнуть дверцу и вытащить ее наружу. Но как только его ноги ступили на мостовую, его поразило все то же безумие, которое вставляло его бродить по свету.

Любопытство.

Колин выругался себе под нос, проклиная собственную глупость. Все это так не похоже на Пенелопу… Зачем ей понадобилось удирать из дома? Он просто обязан выяснить, куда она направляется.

В результате, вместо того чтобы вбить немного здравого смысла в ее голову, Колин велел своему кучеру следовать за наемным экипажем, и они покатили на север по направлению к оживленной Оксфорд-стрит, где Пенелопа, решил Колин, наверняка займется покупками.

Мало ли почему она не воспользовалась каретой Федерингтонов. Возможно, та сломалась или захромала лошадь. А может, Пенелопа решила купить кому-нибудь из домочадцев подарок и хочет, чтобы это был сюрприз.

Хотя нет. Пенелопа никогда бы не отправилась за покупками одна.

Она взяла бы с собой горничную либо кого-нибудь из своих сестер. Или его сестер. Прогуливаться в одиночестве по Оксфорд-стрит значило бы напрашиваться на сплетни. Леди Уистлдаун не преминула бы высказаться по этому поводу и очередной заметке.

Колин вздохнул. Трудно представить себе жизнь без «Светских новостей». Он даже не понимал, насколько привык просматривать газету за завтраком, когда бывал в Лондоне.

Кстати, к вопросу о леди Уистлдаун… Теперь он более чем когда-либо уверен, что это Элоиза.

В сущности, он отправился завтракать на Брутон-стрит с твердым намерением расспросить свою сестрицу, но ему сообщили, что она все еще чувствует себя слишком плохо, чтобы завтракать с семьей.

От внимания Колина, однако, не ускользнул увесистый поднос с едой, который отнесли наверх, в комнату Элоизы. Чем бы ни болела его сестра, это не отражалось на ее аппетите.

Колин не стал говорить о своих подозрениях за завтраком. Зачем? Он не видел причин огорчать свою мать, которая наверняка придет в ужас от подобной идеи.

И все же трудно поварить, что Элоиза, чья страсть ко всяческим тайнам могла соперничать только с ее восторгом от их раскрытия, упустила возможность посплетничать о заявлении Крессиды Тумбли, сделанном накануне.

Если только она не леди Уистлдаун. И как таковая сидит в своей комнате, обдумывая следующий шаг.

Все сходится. Это было бы печально, если бы Колин не испытывал некую смесь торжества и возбуждения, выведя ее на чистую воду.